Луи Клод де Сен-Мартен. О заблуждениях и истине.

О ЗАБЛУЖДЕНИЯХ И ИСТИНЕ, ИЛИ ВОЗЗВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА КО ВСЕОБЩЕМУ НАЧАЛУ ЗНАНИЯ

Сочинение, в котором открывается Примечателям сомнительность изысканий их и непрестанные их погрешности, и вместе указывается путь, по которому должно бы им шествовать к приобретению физической очевидности, о происхождении Добра и Зла, о Человеке, о Натуре вещественной, о Натуре невещественной, и о Натуре священной, об основании политических Правлений, о власти Государей, о правосудии Гражданском и Уголовном, о Науках, Языках и Художествах.

Философа Неизвестного.
Переведено с французского.
Иждивением Типографической […]
В Москве, в вольной Типографии И. Лопухина,
с указанного дозволения, 1785 года.

Сочинение, предлагаемое от меня людям, не есть собрание догадок, не систему им представляю, а надеюсь, что гораздо полезнейший делаю им подарок. Однако же и не самую Науку пред ними положил; я возжигаю пред ними только луч собственного их светильника, дабы светом оного открылись те ложные идеи, которые и преподаны были о Истине, равно как и те слабые и опасные оружия, которые ненадежными руками употреблены были на ее защищение.
Чувствительно тронут я был, признаюсь, когда воззрел на теперешнее состояние Науки; увидел, как обезображена она заблуждениями; увидел страшный покров, которым ее одели, и за долг почел, ради пользы подобных мне, свергнуть оный.
Без сомнения к таковому предприятию потребно мне больше, нежели обыкновенные способы; но не изъяснения, какие употребляю здесь, довольно и того сказать, что они самой природы человеков придержатся; что они от начала вещей были всегда известны некоторым из людей, и что никогда не отымутся вовсе от Земли, доколе будут на оной существа мыслящие.
Вот откуда почерпнул я очевидность и доказательства тех истин, которых изысканием занимается вся вселенная.
После сего признания если бы и стали обвинять меня, что я проповедую неведомое Учение, по крайней мере не можно будет подозревать, будто я сам изобретатель оного; потому что, когда оно придержится природы человеков, то не только не от меня произошло, но даже и не возможно мне основательным образом утверждать какое-нибудь другое.
И воистину, если читатель не станет судить о Сочинении, прежде нежели обозрит все части оного и связь; если даст себе время возчувствовать важность и взаимный союз Начал, которые ему предлагаю; то признается, что они суть истинный ключ ко всем Аллегориям и таинственным Басням всех народов, первый источник Постановлений всякого рода, образец даже тех Законов, которыми управляется вселенная и на которых состоят все существа, то есть, они служат основанием всему, что существует, и всему, что содеется, в человеке ли и руками человека, или вне человека и независимо от воли его; и следственно вне сих Начал не можно быть истинной Науке.
Чрез что удобнее познает он, для чего видим между людьми всеобщее разногласие в Догматах и Системах; для чего усматривается неисчетное сие множество Сект Философских, Политических и относительных к Религии, из которых каждая столь же мало сама с собою согласна, сколько и с другими Сектами; для чего Начальники сих разных Сект, как ни стараются составить и основать себе постоянное Учение о важнейших пунктах и согласить частные мнения, не могут никогда в том успеть; для чего они, не представляя Ученикам своим ничего постоянного, не только не вселяют в них несомненного уверения, но еще подают им повод не доверять никакой Науке, поелику показаны им или воображательные, или недостаточные; для чего наконец Законоположители и Примечатели непрестанно обличают себя в том, что не имеют ни правила, ни доказательства на Истинное. Читатель заключит, говорю, что когда Начала, о которых здесь рассуждается, суть единственное основание всякой истины, то все сии заблуждения наводняют землю единственно от того, что оные начала забыты, и следственно должно думать, что они почти вообще от всех не познаны, потому что невежество и сомнительство суть как бы повсеместные.
Вот о каких вещах имущий познания человек может здесь приобресть идеи, более здравые и более сходные с природою того семени, которое в себе носит.
Однако ж, хотя Свет для всяких глаз светит, но и то весьма достоверно, что не всякие глаза могут видеть его в полном его сиянии. И сего ради малое число людей, хранящих Истины, мною возвещаемые, чрез торжественные обязательства, посвятили себя осторожности и скромности.
Чего ради и я намерен в сем Сочинении быть весьма скромным, и часто одевать себя таким покровом, который и самые необыкновенные глаза не всегда проникнуть могут, так что иногда я предлагать буду совсем иное, нежели о чем кажется говорю.
Для сей же причины хотя и соединяю в единую точку знатное число рассуждений разного содержания, однако ж едва первые черты показал я обширной той картины, какую мог бы представить; при всем том я сказал столько, что большей части людей есть о чем подумать, не исключая даже и тех, которые в Науке знаменитыми почитаются.
Поелику цель моя есть не иная, как благо человека вообще, и поелику паче всего не желаю сделать раздору между нераздельными; то ни на который из принятых Догматов не нападаю прямо, ниже на какое-нибудь из учрежденных Политических Установлений; и даже запретил себе в самых замечаниях моих о Науках и о разных Системах касаться всего того, что может иметь малейшее отношение к вещам весьма частным.
Сверх сего за ненужное почел я ссылаться на какие-нибудь свидетельства; во-первых, для того, что редко посещаю библиотеки, да в них и не находится тех книг, с которыми я советуюсь; во-вторых, для того, что Истины, на единых токмо свидетельствах основанные, не были бы уже Истинами.
Здесь прилично, думаю, показать порядок и план сего Сочинения. С самого начала представятся некоторые примечания о добре и зле, для чего новенькие Системы смешали одно с другим, и чрез то принуждены были не допускать никакой разности между ими. Краткое воззрение на человека объяснит обильно сие затруднение и покажет, для чего находится он еще в глубочайшем невежестве, не токмо в рассуждении того, что его окружает, но и в рассуждении истинной его природы. Различие, находящееся между его способностями, утвердится различиями, примечаемыми в способностях существ самых нижних; чрез что докажем всеобщность двойственного закона во всем, что покорено времени. Необходимость третьего временного закона тем очевиднее утвердится, что мы покажем, что двойственный закон есть совершенно в его зависимости.
Ошибки, учиненные во всех сих вещах, явственно откроют причину темноты, разнствия и сомнительства, которые видны во всех творениях людей, равно как во всех Установлениях гражданских и священных, к которым они привязаны; из чего познается, какой должен быть истинный источник Верховной Власти между ими, и всех прав, на которых состоят разные их учреждения. Таковое же сношение сделаем и в принятых началах в высоких Науках, а паче в Математике, где происхождение и истинная причина заблуждений очевидно окажутся.
Наконец, приведем на память человеку ту из его природных принадлежностей, которая наилучшим образом отличает его от прочих существ, и которая способнее всего к тому, чтобы приближить ко всем познаниям, приличным природе его. Все сие содержится в семи отделениях, которые хотя все на одном основании утверждаются, но каждое из них представляет особливое содержание.
Если некоторым трудно покажется допустить Начала, о которых напоминаю людям, то, поелику затруднение их произойдет от того, что они следовали собственному смыслу, а не смыслу Сочинения, не должны они ожидать от меня других истолкований, потому что и оные не яснее для них будут, как и самое сие Сочинение.
При чтении сих размышлений легко всяк усмотрит, что я мало старался о наружном их виде, и пренебрегал красоты изречения; но добросовестный читатель признается, что я излишне был в оном тщателен, ибо содержание книги моей не имело в том нужды.

О ЗАБЛУЖДЕНИЯХ И ИСТИНЕ, ИЛИ ВОЗЗВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА КО ВСЕОБЩЕМУ НАЧАЛУ ЗНАНИЯ.

О причинах ошибок

Невозможно без жалости взирать на человека, как он и мучится купно желанием знать, и не умеет проникнуть в причины ни единой вещи, а при всем том дерзновенно и отважно хочет показывать оные во всех вещах. Вместо того, чтобы обратить внимание на облежащую его тьму, и начать прежде около себя изведывать, как далеко в ней сам углублен, шествует прямо с такого надежностию, что будто не токмо расторгнет ее непременно, но как будто нет никакой преграды между ним и Наукою; тотчас даже напрягает все силы создать свою Истину и осмеливается поставить ее на месте той, которую должен бы в молчании почитать, и на которую ныне иного права почти не имеет, как желать ее и ожидать.
Когда он совершенно отлучен от Света, то можно ли ему одному зажечь светильник, долженствующий быть путеводителем его? Как может он собственными силами произвести такую Науку, которая бы решила все его сомнения? Блески и наружные виды истины, которые мнятся ему в очарованном его воображении, и которые он открывает, не исчезают ли от самого простого исследования их? И наделав себе таких без жизни и сущности призраков, не принужден ли бывает места их наполнять другими мечтами, которые вскоре получают ту же участь, и оставляют его погруженным в ужасном недоумении?
Однако не совсем бы несчастлив он был, если немощь его была единственной причиной погрешностей; состояние его не столь бы жалостно было; ибо как по естеству его нельзя ему обрести спокойствия нигде, как токмо в истине, то чем болезненнее были б для него опыты, тем более бы они приближали его к назначенной ему единственной цели.
Но есть еще источник заблуждений в развратности воли его: мы видим, что не только в пользу свою не употребляет он малого остатка сил своих, но напрягает их почти всегда противу Закона Существа своего; видим, говорю, что не токмо не почитает препятствием окружающую его тьму, но еще собственною рукою налагает покрывало на свои очи. И тогда, не видя ни малейшей светлости, впадает в отчаяние, или боязнь, и устремляется сам собою на стези пагубные, которые удаляют его навсегда от истинного его пути.
Таковою-то смесью слабостей и неразумия непрерывно подкрепляется невежество человека! Сей-то есть источник всегдашних ошибочных заключений его! И так, когда он истощает дни свои в тщетных и бесполезных усилиях, удивительно ли, что труды его или совсем бесплодны, или оставляют по себе единую горесть?
Напоминанием однако здесь об отдалении от пути и безрассудном по оному шествии подобных мне не только не хочу уничижить их пред собственными очами, но напротив, всеусердно желаю, чтобы они не упускали никогда из своего виду того величества, в которое могут облечься. О, если бы возмог я споспешествовать событию сего желания, постараясь отнять затруднения, удерживающие их, возбудить в них бодрость и показать им путь, ведущий к цели их желаний!
Как скоро человек захочет обратить взор свой на самого себя, при первом взгляде легко почувствует и признается, что есть для него определенная Наука, или очевидный Закон; потому что и всякому Существу оный дан, хотя не во всех вообще Существах находится; и потому что мы среди самых слабостей наших, невежества и заблуждений не иное что делаем, как ищем мира и света.
Следственно, хотя старание человека, которое он вседневно употребляет к достижению цели своего искания, и весьма редко награждаемо бывает успехом, однако не должно для сего думать, что сия цель мечтательная; но только человек не надлежащую избрал дорогу, и следовательно в величайшем находится недостаточестве; ибо не знает даже и пути, по которому идти должен.

De la vérité — Об истине

И так и теперь уже можно согласиться, что несчастие настоящего человека не в том, чтоб не знал он, что истина есть; но в том, что ошибается в естестве ее; ибо и те самые, которые старались отрицать ее, или опровергнуть, отнюдь не думали успеть в своем намерении, не поставя другой на место ее. В самом деле, они облекали свои химерические мнения именами силы, неизменяемости и повсемственности; одним словом, всеми свойствами, приличествующими Существу истинному и самобытному. Чувствовали они, что Истина не может быть таковою, не существуя действительно, не будучи неизменяема и совершенно не зависяща, и не имея начала своего бытия в самой себе; ибо если бы приняла она бытие свое от иного Начала, то сие могло бы паки погрузить ее в прежнее небытие и недействие, из которых была им изведена.
И так противоборцы истины своими собственными системами доказали, что они имеют ничем незагладимую идею о Истине. Повторим же сие, что большую часть людей мучит не столько то, что есть ли Истина, сколько то, что какая есть сия Истина.

Du bien et du mal — О добре и зле

Но возмущается часто сие чувствование, и сии ясные лучи света помрачаются в человеке от непрерывной смеси добра и зла, светлости и темноты, стройности и беспорядка, усмотренных им во Вселенной и в себе самом. Сие всеобщее противоборствие тревожит его, и мысли его приводят в такое замешательство, что трудно ему разобрать их. Огорчен будучи и изумлен столь странным стечением вещей, и желая оное себе изъяснить, предается пагубным мнениям, и скоро, лишась чувствования Истины, теряет и свое надеяние на нее. И так величайшее тот покажет ему благодеяние в сем горестном состоянии, кто уверит, что может он узнать источник и происхождение того беспорядка, который его изумляет, и кто не допустит его делать какие-либо заключения противу сей Истины, которую он исповедует, любит, и без которой пробыть не может.

Du bon et du mauvais principe — О хороших и плохих принципах

То неоспоримо, что взирая на применения и противности всех Существ Натуры, люди должны были признаться, что она подвержена влиянию добра и зла; а потому принуждены были необходимо признать для Начала противоположные. Примечание весьма благоразумное, и заключение, которое они из того вывели, самое справедливое. Но для чего ж не столь благоуспешно их покушение истолковать свойства сих двух Начал? Для чего положили они своей науке весьма тесное основание, которое принуждает их самих разорять ежеминутно сооружаемые на оном свои системы?
Причиною сему то, что, пренебрегши истинными средствами научаться, отважились безрассудно сами собою сделать определение сей священной вещи; как будто человек, удаленный от обители света, быть может благонадежен на свои рассуждения. И для того хотя и признали два Начала, но не умели распознать их различие.
Иногда приписывали обоим равную силу и старшинство, и, следовательно, делали их друг другу соперниками, поставляя обоих на единой степени могущества и величия.
Иногда, правда, провозглашали зло, как Начало во всем нижайшее доброго начала; но тотчас противоречили сами себе, как скоро вздумали изъяснять свойство зла и его происхождение. Иногда не устрашались они вмещать добро и зло в единое Начало, думая возвеличить его, приписав ему все без изъятия могущество, по которому бы оно было создателем всех без исключения вещей, то есть: сие Начало должно было быть отцом вместе и мучителем, разорять то, что само строит, быть злым и несправедливым по мере своей великости, и, следовательно, долженствовало и наказывать себя для удержания собственного правосудия.
Некоторые, наконец утомленные волнующим их недоумением, и не находя твердого пристанища мыслям своим, решились отвергнуть и то, и другое Начало; вздумали себя уверить, что нет ничему определенного порядка и закона, и, не умея изъяснить, что такое добро и зло, сказали, что нет ни добра, ни зла.
Когда же против их утверждения вопрошаемо было: откуда родились сии все правила, которые распространены по всей земле, и сей глас внутренний и везде одинакий всех народов, насильно, так сказать, принуждающий принять оные, и который возбуждает в человеке среди самых его заблуждений сие помышление, что его знание гораздо превосходнее тех видов, коими он занимается? тогда сии Примечатели, слепошствуя, назвали привычками чувства, нам врожденные, приписали организации и законам механики мысли и прочие способности человека; и потом утвердили, что великие перемены физические во все времена производили в человеке, по причине его немощи, страх и боязнь; что он, всегдашним опытом узнав, колико сильны над бренным его составом стихии и прочие окружающие Существа, вздумали, что будто некое недоведомое могущество управляет и превращает Натуру по своей воле; из сего де составил себе в воображении уставы подчинения и порядка, наказания и награды, которые воспитанием и примерами носилися между людьми от рода в род, с некоторыми однако разностями, довольно приметными, относящимися к обстоятельствам и климатам.

Fausse doctrine sur les deux principes — Ложное учение о двух принципах

Потом, принявши в довод различность употреблений и обыкновений произвольных, коими народы разнствуют друг от друга, вероломство и междоусобную вражду народных Законоучредителей, также непрестанное сражение мнений человеческих, плод сомнения и невежества, нетрудно было им доказать, что человек в самой вещи везде около себя находит причины недоумения и противоречий; и тем вяще удостоверялись, что нет ничего истинного; это тоже сказать, что ничто действительно не существует; ибо по вышесказанному бытие существенное и истина есть то же и одно.
Вот как несмысленные учители проповедовали и доказывали учение свое! Из сих-то ядоносных источников пролились на землю те угнетающие человека напасти, которые мучат его более, нежели природная его бедность.
Коликих бы они избавили нас страданий и заблуждений, ежели бы искали истину не в наружностях натуры вещественной, а отважились бы войти в самих себя; ежели бы захотели лучше истолковать вещи человеком, а не человека вещами, и вооружась бодростию и терпением, оставляя в покое свое воображение, продолжали ревностно искать света, толико нам всем вожделенного! Может быть не имели б силы воззреть на него первым взглядом: но когда бы озарило их разливающееся от него сияние, и когда бы они притом все свои силы напрягли к созерцанию его; по крайней мере, тогда не пришло бы им на мысль определять его свойства преждевременно, ни хотеть показывать его своим собратьям, не взяв прежде лучей его во свои предводители.
Когда человек бодрственным сопротивлением одолел все, противное существу его, тогда он примирен бывает с собою и со всею натурою. Но если от нерадения, или утомленный борьбою, допустит в себя малейшую искру огня, несродного его собственной сущности, то будет страдать и томиться до того, пока не освободит себя от оной совершенно.
Таким образом еще убедительнее познает человек, что есть два Начала разные; и как при одном из них обретает он счастие и мир, а в другом видит, что оно ведет за собою томность и мучение; то и различил их именами доброго и злого Начала.

De la différence des deux principes — О различии двух принципов

Если бы он таковое же делал наблюдение и в прочих Существах вселенной, легко бы ему было утвердить свои понятия о свойстве добра и зла, и чрез них открыть истинное их происхождение. И так добро, для всякого существа, есть исполнение сродственного ему закона; а зло есть то, что оному противится. И когда каждое Существо имеет единственный Закон, поелику все они придержатся первоначального Закона, который есть един; то добро, или исполнение сего закона, должно быть и само единое, то есть одно и без изъятия истинное, хотя в себе объемлет бесконечное число Существ.
Напротив, зло не может иметь никакого сходства с сим законом Существ, понеже ему противоборствует; а потому не может заключаться в единице, понеже стремится ее унизить, желая сотворить другую единицу. Словом сказать, оно есть ложное; понеже не может существовать одно; ибо против воли его Закон Существ в одно время с ним существует, и оно не может его никогда уничтожить, хотя и угнетает его и расстраивает исполнение его.
Я сказал, что когда человек приближается к доброму Началу, то наслаждается веселием, и, следовательно, находится выше всех зол; потому что он тогда весь полон удовольствия, не может иметь ни чувствования, ни идеи о другом каком-либо Существе. И так ничто, проистекающее от злого Начала, не может вмешаться в его радость; и сие есть знак, что человек находится в своей стихии, и что его единичный закон исполняется.
Когда же он ищет иной помощи, кроме той, которую имеет от собственного закона; тогда в радость его вмешивается беспокойство и боязнь. Он наслаждается, и купно укоряет себя за наслаждение, и разделяя себя между злом, влекущим его, и добром, которое оставил, ощутительно чувствует в себе действие двух противоположных законов, и чрез последующее от того свое неудовольствие познает, что нет уже для него единицы, понеже удалился от своего закона. Скоро потом сие нетвердое наслаждение усиливается, и властвует над ним совершенно; оно не есть больше единообразное и истинное, а производит паче в способностях его беспорядок, который тем бедственнее, что как действие зла есть бесплодно и ограниченно, то чем более вдавшийся ему человек восхищается им, тем скорее приходится в истощение и неминуемое бессилие.
Вот, какая бесконечная разность между двумя Началами! Добро само от себя получает свое могущество и силу, а зло тогда бывает ничто, когда добро царствует. Добро своим присутствием прогоняет даже и самые мысли о зле и малейшие оные следы; зло же, будучи на высочайшей своей степени, всегда утесняемо бывает и тревожится присутствием добра. Зло само по себе не имеет никакой силы, ни власти; а добро имеет власть, и силу независимые, которые простираются и на самое зло.
Из сего явствует, что отнюдь нельзя приписать обоим сим Началам равного могущества, ниже равного старшинства; ибо Существо не может быть в могуществе равно другому, когда неравно также и в старшинстве; понеже сие было бы знак слабости и недостатка в одном из них, когда не в одно время с другим приняло свое бытие. С другой стороны, ежели бы добро сначала и всегда было современно злу, то ни которое не могло бы приобрести друг над другом никакого превосходства; ибо, по сему предположению, злое Начало не зависело бы от доброго, и имело бы равное ему могущество; и так оба они или не имели бы друг над другом никакого действия, или бы содержали себя в равновесии: а из сего равенства сил произошла бы недействительность и совершенное бесплодие в делах сих обоих Существ; ибо взаимнодействующие силы их непрестанно бы препятствовали друг другу произвести что-либо.
Также нельзя сказать и того, что высшее над обоими Начало, дабы разрешить их недействие, приумножило силы доброго Начала, как существа, более сходного своему естеству; ибо в таком случае сие Начало высшее было бы самое то доброе Начало, о котором речь идет. И так по сему очевидному доказательству принуждены мы признать в добром Начале неизмеримое превосходство пред другим, единство, неразделимость, с которыми оно необходимо существовало прежде всего: чем ясно доказывается, что зло получило бытие после добра.
Утверждая, таким образом, злого начала низость и противоположность в рассуждении доброго, мы тем уже доказываем, что между ими никогда не было и не будет ни малейшего союза, или сходства; ибо можно ли и в мысли представить, чтоб зло вместилось когда-либо в естестве и в свойствах добра, коему оно совсем противоположно?
Но сие заключение необходимо ведет нас к другому, столь же важному, то есть, что добро, сколь оно ни мощно, не может содействовать ни рождению зла, ни происходящим от него действиям; ибо надлежало бы доброму Началу или прежде происхождения зла иметь в себе некое злое семя, или свойство; но ежели принять такое мнение, то предлагаемая здесь материя опять приведена будет в замешательство, которым и без того человеческие умствования и безрассудность ее омрачили; или, по рождении зла, иметь с ним некое сообщение и сношение; а сие невозможно, и само себе противоречит. сколь же безрассудны те, которые, опасаясь ограничить доброе Начало, не перестают упрямо проповедовать свое учение, столь противное свойству сего Начала, приписывая ему все вообще, что ни существует, даже и самое зло и беспорядок!

Le mal, résultat de la liberté — Зло как результат свободы

Не нужно далее распространяться, чтоб восчувствовать, коль неизмеримо расстояние между обоими Началами, и чтобы узнать то, которому из них должны мы себя вверить: понеже предлагаемые мною доселе идеи обращают только человеков к их природным чувствам и к той науке, которая должна находиться во глубине сердца их; чрез что купно возродится в них надежда открыть новый свет в предлежащем нашем рассуждении: ибо человек, будучи зерцалом истины, должен видеть все отраженные лучи ее в самом себе. Да и в самом деле, если бы мы не могли ожидать большего, нежели что обещают нам человеческие умствования; то я бы не принялся за перо для опровержения оных.
Однако признавать бытие злого Начала, рассматривать действие власти его в Мире и человеке, равно как и выведенные из того ложные заключения, не есть еще открыть его происхождение. Зло существует; мы зрим вокруг себя страшные следы его, как ни старались некоторые отрицать его безобразие. Если зло не произошло от доброго Начала, каким же образом могло оно родиться?
Поистине сказать, сие предложение весьма важно и таково, в котором я желал бы удостоверить всех моих читателей. Но я не льщу себя успехом; и сколь ни твердо уверен в неоспоримости предлагаемых мною истин, однако не удивлюсь, что многие отвергнут их, или не поймут.

Origine du mal — Происхождение зла

Когда человек, возвысился к добру, приобретает навык придерживаться его неизменно, тогда он не имеет даже и понятия о зле. Сия есть истина, доказанная нами, которую никакое разумное Существо по справедливости оспаривать не может. Ежели б он пребывал бы в постоянной твердости и хотении не сходить с сея высоты, для которой он рожден, зло было бы всегда для него ничто; да и в самой вещи, он чувствует пагубные влияния зла по мере токмо удаления своего от доброго Начала; а сие наказание принуждает нас заключить, что он производит в сем случае свободное действие: ибо ежели не возможно существу несвободному самому собою отступить от наложенного ему Закона; то нельзя также ему учиниться преступником закона и заслужить наказание; что изъясним после, когда станем говорить о страданиях зверей.
Наконец, поелику могущество и вся сила добродетелей составляют естество доброго Начала; то явствует, что премудрость и правосудие суть его правило и закон: следственно человек, ежели страдает, то имел власть и не страдать.
Так конечно. Ежели доброе Начало по естеству своему есть правосудное и могущее, то наши страдания суть ясные доводы прегрешения нашего и, следовательно, нашей свободы; а потому, когда видим человека, покоренного действию зла, то можем справедливо уверить себя, что он самоизвольно злу подвергнулся, и что в его было воле защищать и удалять себя от оного. И так не должно искать несчастьям человеческим иной причины, кроме сей, что человек произвольно отступил от доброго Начала, с которым непрестанно бы мог наслаждаться миром и счастьем.
Обратим сие же рассуждение к злому Началу. Когда оно видимым образом противится исполнению единичного закона Существ, относительно к чувственному, или разумному; то необходимо и самому ему должно быть в расстроенном состоянии. Ежели оно ведет за собою горесть и беспорядок, то, без сомнения, оно есть и цель оного купно, и орудие; и потому надлежит ему преданным быть неослабному мучению и ужасу, которые оно разливает вокруг себя.

История магии в лицах. Роберт Фладд.

Роберт Фладд – английский мистик, астролог, алхимик, врач, теоретик музыки, один из классических авторов Розенкрейцерства.

Роберт Фладд – английский мистик, астролог, алхимик, врач, теоретик музыки, один из классических авторов Розенкрейцерства.

Роберт Фладд – английский мистик, астролог, алхимик, врач, теоретик музыки, один из классических авторов Розенкрейцерства.

Родился в англиканской семье в Берстеде, графство Кент, в 1574 году. В 17 лет поступил в колледж Св. Иоанна в Оксфорде, получил степени бакалавра, затем магистра. Изучение теологии в Оксфорде оказало большое влияние на его дальнейшую жизнь.После окончания колледжа провёл шесть лет, путешествуя по Европе и совершенствуясь в профессии врача. Во время путешествия познакомился с последователями Парацельса и розенкрейцерами.

Fotothek_df_tg_0006382_Militärwesen_^_Kriegswesen_^_TauchenВ 1605 году Фладд вернулся в Оксфорд, где получил титулы бакалавра и доктора медицины. В это же время он занимался исследованиями оккультизма, мистики, проводил алхимические эксперименты. Хотя его опыты с химией были благосклонно приняты последователями Парацельса, из-за увлечения мистикой к Фладду относились неодобрительно.

Оставив Оксфорд, Фладд был принят во Врачебный Колледж и начал свою практику в Лондоне, параллельно продолжая исследования и эксперименты. Среди прочего, он изобрел несколько прототипов вечного двигателя, изучал механизм кровообращения. Во врачебной практике Фладд не только использовал результаты своих открытий, но и собственные познания в астрологии, в частности, он составлял гороскопы и высчитывал дни, подходящие для проведения определенных видов лечения.

В это же время Фладд занимался написание своих трудов по мистике и медицине, продвигаясь в Братстве Розы Креста. После выхода Манифестов Розенкрейцерства, из-за которых началась масштабная полемика, Фладд написал несколько работ, выражая поддержку Манифестам и движению розенкрейцеров.

В 1616 году в Лейдене была опубликована «Апология Розенкрейцерства» Фладда, написанная на латыни.

В 1617 году Фладд публикует две работы о Творении. Первая — «Tractatus Theologo-Philosophicus», представляющая собой пересказ Книги Бытия в алхимическом мистическом ключе. Свои идеи он развивает в следующей масштабной работе, получившей название «Utriusque Cosmi Maioris scilicet et Minoris Metaphysica Physica Atque Technica Historia». Она содержала исследование происхождения Мира от божественного макрокосма до человеческого Микрокосма и включала в себя пять трактатов в двух томах. Завершена была к 1624 году. Вся работа иллюстрирована изображениями и гравюрами, созданными самим Фладдом.

Дальнейшие работы Фладда навлекли на него преследования и обвинения в ереси, но это никак не повлияло на его убеждения и работу.

Фладд написал десять трактатов, посвященных вопросам мистики, астрологии, медицины, теософии, алхимии. Многие из них, так или иначе, отражали его поддержку розенкрейцерского движения или были ему посвящены.

Роберт Фладд никогда не был женат и не имел детей. Вся его жизнь была отдана поиску Истины. Он умер 8 сентября 1637 года, был похоронен на родине, в Берстеде.

История магии в лицах. Якоб Бёме.

boehme«Первый немецкий философ» Якоб Бёме родился 8 марта 1575 года в Альт-Зайденберге. Он вошел в историю как теософ, мистик, автор классических трудов по христианскому мистицизму.

Родители Якоба были крестьянами, он же помогал им пасти скот, посещал школу, где научился читать и писать, а позже попал в ученики к сапожнику.

В 1599 году он перебрался в Герлиц, где купил сапожную лавку, дом и женился.

В 1600 году Якоб получил первое видение (за исключением некоего мистического опыта, случившегося с ним в детстве, когда он видел пещеру, а в ней бочку с монетами). Он узрел «сокровенные глубины природы» и осознал связь всего живого с Создателем.

Boehme-WerkСледующее прозрение произошло в 1610 году и привело в 1612 году к написанию рукописи «Утренняя заря в восхождении, корень или мать философии, астрологии и теологии на верном основании, или же описание природы, как все было и как состоялось начало…». Под названием «Аврора» (Aurora oder Morgenröte im Aufgang) манускрипт был опубликован после смерти Бёме. В нем содержится повествование о происхождении Бога, создании мира и всего живого.

28 июля 1613 года Бёме был вызван на суд для дачи объяснений по поводу своей веры. Он был заключен под стражу и на какое-то время изгнан из города. Вернувшись в Герлиц, Бёме был вынужден дать обещание более ничего не писать.

Но в 1617 году он нарушает запрет и один за другим пишет несколько трудов: «Описание трёх принципов Божественной сущности» (1619), «О тройственной жизни человека» (1620), «О вочеловечивании Иисуса Христа» (1620). В следующие четыре года выходят «De Signature Rerum, или О рождении и обозначении всех существ» (1622), «Mysterium Magnum, или Великое Таинство» (1623), «О выборе милости» (1623).Boehme02

Всего Бёме написал около тридцати работ. В них он обвиняет Церковь в искажении Божественной истины, подмене учения Христова, повреждении человеческой природы, рассуждает о природе Божественного начала, происхождении Бога и его связи со всем сущим.

Полное собрание его сочинений в десяти томах вышло уже в 1682 году, сам Бёме не стремился распространять и печатать свои работы, заслуга их распространения принадлежит его ученикам и последователям. В России его труды появились в 1815 году в виде переиздания сборника из 9 работ под общим названием «Christosophia или Путь ко Христу, в девяти книгах, творение Иакова Бема, прозванного тевтоническим философом».

В мае 1624 года после новых гонений он переезжает в Дрезден, где и умирает 17 ноября того же года.

История магии в лицах. Агриппа.

Агриппа

Генрих Корнелиус или Агриппа Неттесгеймский родился в городе Неттесгейме близ Кельна в 1486 году. Вошел в историю как оккультист, философ, алхимик, врач, астролог и адвокат, автор классических трудов по теософии. Самым известным его трудом является «Оккультная философия».

Генрих Корнелиус или Агриппа Неттесгеймский родился в городе Неттесгейме близ Кельна в 1486 году. Вошел в историю как оккультист, философ, алхимик, врач, астролог и адвокат, автор классических трудов по теософии. Самым известным его трудом является «Оккультная философия».

Учился в Кельне с 1499 по 1502, где получил степень «magister artium» (Мастера Искусств). Позже обучался в Париже, где и был принят в свой первый оккультный кружок. С этого момента начался его путь странствий и приключений.

В 1508 году он отправился в Испанию, будучи военным. Стал рыцарем в армии императора Священной Римской империи Максимилиана I.

Побывал в Валенсии, на Балеарских островах, в Сардинии, Неаполе, Авиньоне и Лионе.
Преподавал в университете Доле (Бургундия) в 1509 году, читал лекции по «De verbo mirifico» Иоганна Рейхлина, и там же Агриппа написал свое сочинение «De nobilitate et praecellentia foeminae sexus» («О достоинстве и превосходстве женского пола»). В Доле Агриппа стал доктором теологии, но в 1510 году был обвинен в ереси и покинул город.
Покинув Доле, Агриппа отправился в Лондон, где он написал свой труд под названием «Expostulatio super Expositione sua in librum De verbo mirifico» (Opera II, 508-518) в попытке защитить себя от обвинений.

Читать он-лайн "Оккультная философия"
Читать он-лайн «Оккультная философия»

С 1511 по 1518 Агриппа жил в северной Италии, он дважды был вовлечен в конфликт, разгоревшийся между французской и императорской армиями: в первый раз в правление императора Максимилиана, и затем – когда принадлежал к кругу Гульельмо IX Палеолога. В это же время он изучил каббалу.
После Агриппа прожил несколько лет в Павии, где читал лекции в Университете. В это же время он написал «Dialogus De homine» (лат. диалог «О человеке»), который оставался неопубликованным в течение его жизни, и дожил до нашего времени лишь в обрывочном состоянии.

В 1515-м году Агриппа поселился в Казале, где написал свое сочинение «Liber de triplici ratione cognoscendi Deum» («Книга о тройственном пути познания Бога»). В 1516 году он последний раз читал лекции. Это было в Италии в городе Турине.

Побывав при дворе Карла III, Герцога Савойского, Агриппа стал публичным адвокатом в городе Меце. В скором времени был вовлечен в новый скандал.

В 1519 году защищал женщину, обвиняемую в колдовстве, и был вовлечен в конфликт с Инквизицей и вынужден был покинуть Мец.
Агриппа переехал вместе со своей женой и ребенком в Кельн, вскоре его жена заболела и умерла. Он вновь женился несколькими месяцами спустя, уже в Женеве. В 1523 году переехал в Фрибур, где начал работать врачом. В 1524 Агриппа отправился в Лион и поступил на должность врача при Луизе Савойской, королеве французской. Королева заставила его писать астрологические прогнозы, и в конце 1527 года Агриппа покинул Лион.

В это время он плодотворно работал над философскими текстами, написал «De sacramento matrimonii» («О таинстве брака»). В сентябре 1526 года он завершил одну из своих наиважнейших работ — краткую речь «De incertitudine et vanitate scientiarum et artium atque excellentia verbi Dei (лат. «О тщете и ненадежности наук и искусств, а также о превосходстве слова Божия»).
В 1528 году Агриппа поступил в Антверпене на должность советника и историографа при Маргарите Австрийской. Он много писал и в 1529 году опубликовал книгу со своими сочинениями, переизданную в 1532 году. В 1529 году от чумы умерла его жена, а Агриппа, оставшийся в городе, чтобы помогать зараженным людям, был обвинен в незаконной врачебной практике.

С 1530 по 1531 год для Агриппы началось время гонений. Его противники обвиняли его последовательно в иноверии, еретических высказываниях и занятиях черной магией. Часть его работ была запрещена, а в августе 1531 года он попал в долговую тюрьму в Брюсселе.

В том же году была написана первая книга «De occulta philosophia» («Оккультная Философия»), за которую Агриппа был снова обвинен во всех грехах. Выпущенная им статья против охотников на ведьм была уничтожена и до наших дней не дошла.Paracelsus162

В 1533 появилась последняя и полная версия «Оккультной Философии» («De occulta philosphia»), а также его комментарий на «Ars Brevis» Раймонда Луллия. После неудачного третьего брака Агриппа отправился в Лион, где на краткое время был заточен в тюрьму королем Франциском.

 

Он умер в Гренобле в 1535 или 1536 году.

Элифас Леви — французский оккультист, автор множества трудов по истории магии, каббале, ритуальной магии

220px-Eliphas_levi

Альфонс Луи-Констан, получивший известность как Элифас Леви, — широко известный французский оккультист, автор множества трудов по истории магии, каббале, ритуальной магии. Важнейшей его заслугой на стезе оккультизма следует считать введение практики гадания на таро. До Леви карты таро использовались только в игре тарок и не были инструментом эзотериков. Ему же принадлежит идея единого учения магии, маскирующегося под различные направления, течения и группы.

Он родился 8 февраля 1810 года в Париже, там же закончил школу для мальчиков. Приходской священник, обративший внимание на его ум, устроил его в семинарию Сент-Никола дю Шардоне, где Констан изучил латынь, древнегреческий и древнееврейский.

Он стал послушником, получил низший духовный сан, и, через несколько лет, в чине диакона начал преподавать в семинарии Пти-де-Пари. Тогда же Констан принял обет безбрачия, от которого отрекся через несколько лет. В 1836 году он встретил Адель Алленбах, ради которой отказался от духовной карьеры.

В 1839 году Констан окончательно покинул монастырь и вернулся в Париж. Там он встретил некоего Ганно (Мапа), называвшего себя пророком и воплощением Людовика XVII. Констан посмеялся над ним, но эта встреча привела к написанию его первой книги – «Библии свободы».

В 1841 году за публикацию своей книги Констан попал в тюрьму. Там он провел около года, изучая труды мистиков. В дальнейшем Констан еще дважды оказывался в заключении.

В конце 1844 года он полностью отказался от католицизма и еще через год женился на Ноэми Кадо. Детей у них не было, и в 1853 году они расстались.

Познакомившись с польским оккультистом Дж. М. Хоен-Вронским, Констан увлекся ритуальной магией. В 1854 году он приехал в Англию, где познакомился с писателем и мистиком Бульвер-Литтоном и вступил в эзотерическую группу. Тогда же появилось его новое имя – Элифас Леви Захед, представлявшее собой перевод на иврит настоящего имени.

В 1855 и 1856 году были опубликованы первые фундаментальные труды Леви — «Учение трансцендентальной магии» и «Ритуал трансцендентальной магии». За ними последовали «История Магии» (1860 г.), «Ключ к Великим мистериям» (1861 г.), «Легенды и символы» (1862 г.).

В книге «Учение трансцендентальной магии» Леви изложил свою концепцию единого магического учения.  Связав 22 Старших Аркана таро с буквами еврейского алфавита и аспектами Бога, он положил начало традиции гадания на таро. Кроме того, Леви сформулировал концепцию астрального света, управляя которым, маг может изменять реальность. 

В 1875 году Леви умер от водянки, последние годы жизни он провел за написанием книг, жил за счет помощи своих учеников и последователей. Церковь отреклась от Леви лишь после его смерти. Позже была опубликована еще одна его книга — «Ключ к Великим Арканам или Разоблаченный оккультизм».

На идеях Леви был построен орден Золотой Зари, через который прошли в дальнейшем многие известные оккультисты. Алистер Кроули в дальнейшем утверждал, что является новым воплощением Элифаса Леви.

Книги Эльфаса Леви до сих пор являются обязательными для изучения эзотериками, практикующими ритуальную магию или Каббалу.

Levi

Скотт Каннингем – практик, исследователь, оказавший огромное влияние на становление викки

2769scott20cunningham20-20earth20air20fire20and20water20more20techniques20of20natural20magic51ZGwnDBEQL._SY344_BO1,204,203,200_

Скотт Каннингем – писатель, практик, исследователь, оказавший громадное влияние на становление викки – неоязыческой религии, основанной на почитании природы. Викка на данный момент является наиболее популярным из неоязыческих течений, которое активно развивается в США и уже практикуется в России. Её особенностью является концепция единства магии и религии, викку также называют «религией ведьм».

Скотт Каннингем родился 27 июня 1956 года в Ройал-Оук, штат Мичиган. С 1961 года до самой смерти (28 марта 1993 г.) жил в Сан-Диего.

С самого детства он интересовался природой, растениями, минералами. Много читал. Знакомство Каннингема с магией началось в 1971 году, когда ему в руки попала книга «Сверхъестественное» Д. Хилл, П. Уильямс. Особый интерес у него вызвали магические жесты для снятия сглаза. Вскоре Каннингем получил свой «билет в магию», продемонстрировав один из таких жестов школьной подруге. Девушка состояла в группе, изучавшей магию, и познакомила Каннингема с виккой.

Каннингем был инициирован в несколько ковенов, но в итоге предпочел практиковать магию самостоятельно.

В 1974 году он поступил в Университет штата Сан-Диего, где учился писательскому ремеслу.  Во время обучения Каннингем писал рекламные статьи в качестве внештатного сотрудника множества издательств. Через два года бросил колледж и начал писать то, что было ему действительно интересно.

 Первой написанной книгой стала «Магия трав», первой изданной – любовный роман «Тень любви» (1980 г.). За следующие семь лет он опубликовал 21 роман, 6 книг по магии и буклет «Правда о колдовстве», из которого в дальнейшем выросла книга  «Викка: Руководство по самостоятельной магической практике», опубликованная в 1988 году (в России издается как «Викка для начинающих»).

В начале 1980 годов был членом группы под руководством Рейвена Гримасси. Но Каннингем всегда протестовал против закрытости викки и превращения её в тайное учение, поэтому не мог долго оставаться в ковене.

В 1987 году ему был поставлен диагноз – лимфома. Несмотря на все ухудшающееся состояние здоровья, Каннингем продолжал свою деятельность.

Каннингем активно пропагандировал викку, читал лекции по всей Америке, создавал учебные группы, выступал по радио и телевидению. Он отказался от концепции Гарднера о древности викки и представлял её как новое, современное  языческое учение. Каннингем считал, что главное, – объединить людей, верящих в Бога и Богиню, какими бы именами они их не называли.

Скотт Каннингем написал более тридцати книг, прочитал множество лекций, организовал бессчетное множество групп виккан. Он сделал все, что мог, чтобы магическое искусство, ранее считавшееся закрытым и сакральным, стало доступно для каждого. Он вывел викку из закрытых ковенов и написал подробные руководства для самостоятельной магической практики. Его книги написаны простым и доступным языком и знакомство с ними будет полезно каждому практику.

«Делай что желаешь, таков весь закон». Cудьба Алистера Кроули.

wCZdOmHIltQ

Алистер Кроули – известнейший практик, философ, исследователь оккультизма и поэт.

«Из всех наук на свете лишь одна ненаучна: оккультизм. Почему? Никто никогда не изучал его как подобает. Кто здесь исследователи? Чудаки, дегенераты, старые девы! Каковы методы? Сплетни. Лекции каких-то ослов — для гусей.» — писал Кроули в статье «Оккультизм». И он стал тем, кто изменил положение вещей. Фактически, именно ему обязан существованием современный оккультизм, как явление.

Существует несколько биографий Кроули, и в каждой он выглядит иначе. Его жизнь была посвящена одной цели – быть магом, следующим Закону Телемы. Но в остальном убеждения, предпочтения, вкусы Кроули менялись множество раз. И современное восприятие его личности разнится от образа ученого-исследователя до своеобразного идеолога хиппи. Образ и идеи Кроули широко использовались в музыке (его фотография была на обложке альбома «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера» Beatles, он упоминался в песне «Quicksand» Дэвида Боуи, отсылкой к его прозвищу было название песни «Число Зверя» Iron Maiden). Появлялся он и в литературе как прототип разнообразных магов.

Жизнь Кроули была насыщена событиями и переменами. Она окружена мифами и слухами,  Сам он всегда по-разному рассказывал о фактах своей биографии, неизменными оставались только даты.

Его настоящее имя – Эдвард Александр Кроули. Он родился 12 октября 1875 года в Англии в семье членов христианской секты «Плимутские братья»  Эдварда Кроули и Эмили Бишоп. Кроули утверждал, что помнит обряд крещения, который провели в первые дни его жизни. Он был единственным ребенком в семье и рос в центре внимания своих родителей и членов секты, поэтому со взрослыми общался куда больше, чем  с детьми. С восьми до десяти лет он учился в частной школе-интернате. Обучение закончилось смертью директора, который досаждал Алистеру. После чего Кроули поступил в подготовительную школу при Кембриджском колледже.

В 1887 году умер его отец. В  «Исповеди Алистера Кроули», включающей события его жизни до 1923 года, это событие отмечено как переломный момент – до него всё повествование ведется от третьего лица, после – от первого. Потеря отца привела к тому, что христианский фанатизм окончательно опротивел Кроули. После смерти мужа Эмили Бишоп обратилась за помощью в воспитании сына к своему брату, Тому Бишопу, религиозному фанатику. Следующие несколько лет жизни Алистера Кроули стали настоящим христианским кошмаром.

Сменялись частные учителя и школы. После очередной неудачи с обучением в Малверн-колледже Кроули вернулся к домашнему обучению. В это время он впервые попал Куиллин-хиллз – самое популярное место среди английских альпинистов. Здесь он увлекся горами и альпинизмом. Скалолазание стало его хобби на всю жизнь. Кроули был высокомерным и самоуверенным альпинистом, стремился совершать самые опасные восхождения и высмеивал менее безрассудных товарищей и проводников.

Следующим значимым этапом в жизни Кроули стало поступление в Кембриджский университет, в Тринити-колледж. При поступлении он впервые подписался Эдвардом Алистером Кроули, избавившись от раздражавшего его имени Александр.

В Тринити-колледже Кроули увлекся шахматами. Так появилось второе его хобби.

Во время обучения в Кембридже он много путешествовал по Европе, побывал  и в России. Думая о дипломатической карьере, пытался изучать иностранные языки, но они давались Кроули с большим трудом, и вскоре были заброшены.

 От изучения философии, психологии и экономики он перешел к английской литературе. Через год после поступления в колледж Кроули решил посвятить себя оккультизму. «Время от времени я с большим увлечением предавался различным занятиям, — писал он, — но ни одно из них не захватило моего внимания целиком. Ни шахматам, ни альпинизму, ни даже поэзии я ни разу не отдался до конца. Теперь я впервые почувствовал, что готов расходовать все свои ресурсы для того, чтобы достичь своей цели». Изучение магии он решил начать с чтения «Книги черной магии» А. Э. Уэйта.

О следующем важнейшем событии своей жизни Кроули пишет кратко: «Принят в Военный Орден Храма, в полночь 31 декабря 1897 года». К этому моменту он написал и напечатал пять поэтических книг.

 В 1898 году он закончил Кембридж, но не стал сдавать экзамены на ученую степень. «Подобно Байрону, Шелли, Суинберну и Теннисону, я покинул университет, не получив учёной степени. Так было лучше; я не дал университету оказать мне честь; зато сам не раз ему эту честь оказывал».

После этого Кроули целенаправленно занялся изучением магии. Наставник Кроули, Джонс, привел его в «Герметический орден Золотой Зари», лидером которого был Сэмюэль Лиддел Мазерс. На тот момент «Золотая Заря» была самым влиятельным из оккультных обществ Британии.

Очень быстро пройдя несколько ступеней посвящения, Кроули познакомился со своим новым учителем – Алланом Беннетом. В это время он начал принимать наркотики, сначала с целью усилить свое восприятие и получить мистический опыт, после – по необходимости. Беннет и Кроули жили вместе и занимались церемониальной магией. Это было время самых смелых экспериментов с черной магией, среди которых было призывание бесов и попытки оживить скелет, которыми Кроули был увлечен некоторое время.

В 1899 году Кроули купил поместье Болескин, которое было ему необходимо для занятий магией и проведения Операции Абрамелина. Дом идеально подходил для его целей, хотя вскоре, после нескольких мистических происшествий из него разбежались все слуги.

В 1900 году Кроули получил очередное посвящение в «Золотой Заре», которое было оспорено практически всеми членами ордена. После затянувшегося конфликта Кроули уехал путешествовать по миру, посетив, в том числе, Мексику и Индию.

В 1902 году он приехал в Париж, где окончательно порвал с Мазерсом. Там же с Кроули познакомился писатель Уильям Соммерсет Моэм. Знакомство привело к появлению в 1907 году романа Моэма «Маг».

В 1903 году Кроули женился на Роуз Келли. Путешествуя по миру, Роуз и Алистер оказались в Египте, где у Роуз пробудились способности медиума. Тогда же была написана «Книга Закона» и появился широко известный принцип «Делай что желаешь, таков весь закон». В Египте появились первые записи, из которых была сформирована «Телема». Еще одним последствием этого путешествия стало появление колоды таро Тота, нарисованная под руководством Кроули художницей Фридой Харрис, комментарием к которой стала «Книга Тота».

В 1904 году родилась дочь Кроули, получившая имя Нюи Ма Ахатхор Геката Сапфо Иезавель Лилит, через два года она умерла.

С 1897 по 1905 год вышли семнадцать книг Кроули. Все они были изданы малыми тиражами, в очень высоком качестве, и были недоступны абсолютному большинству читателей.

Вместе с женой Кроули совершил несколько путешествий – по Непалу, Индии и Китаю. Он писал, что она представляет собой «совершенство как Поэтический Идеал, Любовница, Жена, Мать, Хозяйка, Няня, Друг и Товарищ». После смерти первой дочери и рождения второй Кроули расстался с Роуз. Впоследствии он был женат еще трижды, и до конца жизни оставался бисексуалом.

В 1907 году у Кроули появились первые ученики и постепенно начал складываться его собственный орден «Серебряная звезда». В это же время он пытался издавать свои книги выпускать журнал The Equinox «Равноденствие». Но затрат он не соизмерял и талантом зарабатывать деньги наделен не был, поэтому каждое такое предприятие приносило одни убытки.

В 1920 году на Сицилии Кроули основал первой аббатство «Телемы». Вскоре, после смерти одного из его учеников, власти Сицилии заставили Кроули уехать.

В следующие годы Кроули совершил еще несколько путешествий. В 1929 году вышла книга «Магия в теории и на практике», в 1937 году — «Равноденствие Богов», в 1938 – «8 лекций по йоге», в 1945 – «Магия без слез».

В 1944 году была издана «Книга Тота», в 1969 году – сама колода таро Тота.

Незадолго до смерти Кроули познакомился с основателем Викки Джеральдом Гарднером.

Умер Алистер Кроули 1 декабря 1947 года.

Несмотря на неоднозначность Кроули как писателя, мага и исследователя, он оставил весьма ценное наследие в виде своих книг и исследований, участвовал в создании сразу нескольких эзотерических течений и стал автором одной из важнейших колод таро.