Луи Клод де Сен-Мартен. О заблуждениях и истине.

О ЗАБЛУЖДЕНИЯХ И ИСТИНЕ, ИЛИ ВОЗЗВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА КО ВСЕОБЩЕМУ НАЧАЛУ ЗНАНИЯ

Сочинение, в котором открывается Примечателям сомнительность изысканий их и непрестанные их погрешности, и вместе указывается путь, по которому должно бы им шествовать к приобретению физической очевидности, о происхождении Добра и Зла, о Человеке, о Натуре вещественной, о Натуре невещественной, и о Натуре священной, об основании политических Правлений, о власти Государей, о правосудии Гражданском и Уголовном, о Науках, Языках и Художествах.

Философа Неизвестного.
Переведено с французского.
Иждивением Типографической […]
В Москве, в вольной Типографии И. Лопухина,
с указанного дозволения, 1785 года.

Сочинение, предлагаемое от меня людям, не есть собрание догадок, не систему им представляю, а надеюсь, что гораздо полезнейший делаю им подарок. Однако же и не самую Науку пред ними положил; я возжигаю пред ними только луч собственного их светильника, дабы светом оного открылись те ложные идеи, которые и преподаны были о Истине, равно как и те слабые и опасные оружия, которые ненадежными руками употреблены были на ее защищение.
Чувствительно тронут я был, признаюсь, когда воззрел на теперешнее состояние Науки; увидел, как обезображена она заблуждениями; увидел страшный покров, которым ее одели, и за долг почел, ради пользы подобных мне, свергнуть оный.
Без сомнения к таковому предприятию потребно мне больше, нежели обыкновенные способы; но не изъяснения, какие употребляю здесь, довольно и того сказать, что они самой природы человеков придержатся; что они от начала вещей были всегда известны некоторым из людей, и что никогда не отымутся вовсе от Земли, доколе будут на оной существа мыслящие.
Вот откуда почерпнул я очевидность и доказательства тех истин, которых изысканием занимается вся вселенная.
После сего признания если бы и стали обвинять меня, что я проповедую неведомое Учение, по крайней мере не можно будет подозревать, будто я сам изобретатель оного; потому что, когда оно придержится природы человеков, то не только не от меня произошло, но даже и не возможно мне основательным образом утверждать какое-нибудь другое.
И воистину, если читатель не станет судить о Сочинении, прежде нежели обозрит все части оного и связь; если даст себе время возчувствовать важность и взаимный союз Начал, которые ему предлагаю; то признается, что они суть истинный ключ ко всем Аллегориям и таинственным Басням всех народов, первый источник Постановлений всякого рода, образец даже тех Законов, которыми управляется вселенная и на которых состоят все существа, то есть, они служат основанием всему, что существует, и всему, что содеется, в человеке ли и руками человека, или вне человека и независимо от воли его; и следственно вне сих Начал не можно быть истинной Науке.
Чрез что удобнее познает он, для чего видим между людьми всеобщее разногласие в Догматах и Системах; для чего усматривается неисчетное сие множество Сект Философских, Политических и относительных к Религии, из которых каждая столь же мало сама с собою согласна, сколько и с другими Сектами; для чего Начальники сих разных Сект, как ни стараются составить и основать себе постоянное Учение о важнейших пунктах и согласить частные мнения, не могут никогда в том успеть; для чего они, не представляя Ученикам своим ничего постоянного, не только не вселяют в них несомненного уверения, но еще подают им повод не доверять никакой Науке, поелику показаны им или воображательные, или недостаточные; для чего наконец Законоположители и Примечатели непрестанно обличают себя в том, что не имеют ни правила, ни доказательства на Истинное. Читатель заключит, говорю, что когда Начала, о которых здесь рассуждается, суть единственное основание всякой истины, то все сии заблуждения наводняют землю единственно от того, что оные начала забыты, и следственно должно думать, что они почти вообще от всех не познаны, потому что невежество и сомнительство суть как бы повсеместные.
Вот о каких вещах имущий познания человек может здесь приобресть идеи, более здравые и более сходные с природою того семени, которое в себе носит.
Однако ж, хотя Свет для всяких глаз светит, но и то весьма достоверно, что не всякие глаза могут видеть его в полном его сиянии. И сего ради малое число людей, хранящих Истины, мною возвещаемые, чрез торжественные обязательства, посвятили себя осторожности и скромности.
Чего ради и я намерен в сем Сочинении быть весьма скромным, и часто одевать себя таким покровом, который и самые необыкновенные глаза не всегда проникнуть могут, так что иногда я предлагать буду совсем иное, нежели о чем кажется говорю.
Для сей же причины хотя и соединяю в единую точку знатное число рассуждений разного содержания, однако ж едва первые черты показал я обширной той картины, какую мог бы представить; при всем том я сказал столько, что большей части людей есть о чем подумать, не исключая даже и тех, которые в Науке знаменитыми почитаются.
Поелику цель моя есть не иная, как благо человека вообще, и поелику паче всего не желаю сделать раздору между нераздельными; то ни на который из принятых Догматов не нападаю прямо, ниже на какое-нибудь из учрежденных Политических Установлений; и даже запретил себе в самых замечаниях моих о Науках и о разных Системах касаться всего того, что может иметь малейшее отношение к вещам весьма частным.
Сверх сего за ненужное почел я ссылаться на какие-нибудь свидетельства; во-первых, для того, что редко посещаю библиотеки, да в них и не находится тех книг, с которыми я советуюсь; во-вторых, для того, что Истины, на единых токмо свидетельствах основанные, не были бы уже Истинами.
Здесь прилично, думаю, показать порядок и план сего Сочинения. С самого начала представятся некоторые примечания о добре и зле, для чего новенькие Системы смешали одно с другим, и чрез то принуждены были не допускать никакой разности между ими. Краткое воззрение на человека объяснит обильно сие затруднение и покажет, для чего находится он еще в глубочайшем невежестве, не токмо в рассуждении того, что его окружает, но и в рассуждении истинной его природы. Различие, находящееся между его способностями, утвердится различиями, примечаемыми в способностях существ самых нижних; чрез что докажем всеобщность двойственного закона во всем, что покорено времени. Необходимость третьего временного закона тем очевиднее утвердится, что мы покажем, что двойственный закон есть совершенно в его зависимости.
Ошибки, учиненные во всех сих вещах, явственно откроют причину темноты, разнствия и сомнительства, которые видны во всех творениях людей, равно как во всех Установлениях гражданских и священных, к которым они привязаны; из чего познается, какой должен быть истинный источник Верховной Власти между ими, и всех прав, на которых состоят разные их учреждения. Таковое же сношение сделаем и в принятых началах в высоких Науках, а паче в Математике, где происхождение и истинная причина заблуждений очевидно окажутся.
Наконец, приведем на память человеку ту из его природных принадлежностей, которая наилучшим образом отличает его от прочих существ, и которая способнее всего к тому, чтобы приближить ко всем познаниям, приличным природе его. Все сие содержится в семи отделениях, которые хотя все на одном основании утверждаются, но каждое из них представляет особливое содержание.
Если некоторым трудно покажется допустить Начала, о которых напоминаю людям, то, поелику затруднение их произойдет от того, что они следовали собственному смыслу, а не смыслу Сочинения, не должны они ожидать от меня других истолкований, потому что и оные не яснее для них будут, как и самое сие Сочинение.
При чтении сих размышлений легко всяк усмотрит, что я мало старался о наружном их виде, и пренебрегал красоты изречения; но добросовестный читатель признается, что я излишне был в оном тщателен, ибо содержание книги моей не имело в том нужды.

О ЗАБЛУЖДЕНИЯХ И ИСТИНЕ, ИЛИ ВОЗЗВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА КО ВСЕОБЩЕМУ НАЧАЛУ ЗНАНИЯ.

О причинах ошибок

Невозможно без жалости взирать на человека, как он и мучится купно желанием знать, и не умеет проникнуть в причины ни единой вещи, а при всем том дерзновенно и отважно хочет показывать оные во всех вещах. Вместо того, чтобы обратить внимание на облежащую его тьму, и начать прежде около себя изведывать, как далеко в ней сам углублен, шествует прямо с такого надежностию, что будто не токмо расторгнет ее непременно, но как будто нет никакой преграды между ним и Наукою; тотчас даже напрягает все силы создать свою Истину и осмеливается поставить ее на месте той, которую должен бы в молчании почитать, и на которую ныне иного права почти не имеет, как желать ее и ожидать.
Когда он совершенно отлучен от Света, то можно ли ему одному зажечь светильник, долженствующий быть путеводителем его? Как может он собственными силами произвести такую Науку, которая бы решила все его сомнения? Блески и наружные виды истины, которые мнятся ему в очарованном его воображении, и которые он открывает, не исчезают ли от самого простого исследования их? И наделав себе таких без жизни и сущности призраков, не принужден ли бывает места их наполнять другими мечтами, которые вскоре получают ту же участь, и оставляют его погруженным в ужасном недоумении?
Однако не совсем бы несчастлив он был, если немощь его была единственной причиной погрешностей; состояние его не столь бы жалостно было; ибо как по естеству его нельзя ему обрести спокойствия нигде, как токмо в истине, то чем болезненнее были б для него опыты, тем более бы они приближали его к назначенной ему единственной цели.
Но есть еще источник заблуждений в развратности воли его: мы видим, что не только в пользу свою не употребляет он малого остатка сил своих, но напрягает их почти всегда противу Закона Существа своего; видим, говорю, что не токмо не почитает препятствием окружающую его тьму, но еще собственною рукою налагает покрывало на свои очи. И тогда, не видя ни малейшей светлости, впадает в отчаяние, или боязнь, и устремляется сам собою на стези пагубные, которые удаляют его навсегда от истинного его пути.
Таковою-то смесью слабостей и неразумия непрерывно подкрепляется невежество человека! Сей-то есть источник всегдашних ошибочных заключений его! И так, когда он истощает дни свои в тщетных и бесполезных усилиях, удивительно ли, что труды его или совсем бесплодны, или оставляют по себе единую горесть?
Напоминанием однако здесь об отдалении от пути и безрассудном по оному шествии подобных мне не только не хочу уничижить их пред собственными очами, но напротив, всеусердно желаю, чтобы они не упускали никогда из своего виду того величества, в которое могут облечься. О, если бы возмог я споспешествовать событию сего желания, постараясь отнять затруднения, удерживающие их, возбудить в них бодрость и показать им путь, ведущий к цели их желаний!
Как скоро человек захочет обратить взор свой на самого себя, при первом взгляде легко почувствует и признается, что есть для него определенная Наука, или очевидный Закон; потому что и всякому Существу оный дан, хотя не во всех вообще Существах находится; и потому что мы среди самых слабостей наших, невежества и заблуждений не иное что делаем, как ищем мира и света.
Следственно, хотя старание человека, которое он вседневно употребляет к достижению цели своего искания, и весьма редко награждаемо бывает успехом, однако не должно для сего думать, что сия цель мечтательная; но только человек не надлежащую избрал дорогу, и следовательно в величайшем находится недостаточестве; ибо не знает даже и пути, по которому идти должен.

De la vérité — Об истине

И так и теперь уже можно согласиться, что несчастие настоящего человека не в том, чтоб не знал он, что истина есть; но в том, что ошибается в естестве ее; ибо и те самые, которые старались отрицать ее, или опровергнуть, отнюдь не думали успеть в своем намерении, не поставя другой на место ее. В самом деле, они облекали свои химерические мнения именами силы, неизменяемости и повсемственности; одним словом, всеми свойствами, приличествующими Существу истинному и самобытному. Чувствовали они, что Истина не может быть таковою, не существуя действительно, не будучи неизменяема и совершенно не зависяща, и не имея начала своего бытия в самой себе; ибо если бы приняла она бытие свое от иного Начала, то сие могло бы паки погрузить ее в прежнее небытие и недействие, из которых была им изведена.
И так противоборцы истины своими собственными системами доказали, что они имеют ничем незагладимую идею о Истине. Повторим же сие, что большую часть людей мучит не столько то, что есть ли Истина, сколько то, что какая есть сия Истина.

Du bien et du mal — О добре и зле

Но возмущается часто сие чувствование, и сии ясные лучи света помрачаются в человеке от непрерывной смеси добра и зла, светлости и темноты, стройности и беспорядка, усмотренных им во Вселенной и в себе самом. Сие всеобщее противоборствие тревожит его, и мысли его приводят в такое замешательство, что трудно ему разобрать их. Огорчен будучи и изумлен столь странным стечением вещей, и желая оное себе изъяснить, предается пагубным мнениям, и скоро, лишась чувствования Истины, теряет и свое надеяние на нее. И так величайшее тот покажет ему благодеяние в сем горестном состоянии, кто уверит, что может он узнать источник и происхождение того беспорядка, который его изумляет, и кто не допустит его делать какие-либо заключения противу сей Истины, которую он исповедует, любит, и без которой пробыть не может.

Du bon et du mauvais principe — О хороших и плохих принципах

То неоспоримо, что взирая на применения и противности всех Существ Натуры, люди должны были признаться, что она подвержена влиянию добра и зла; а потому принуждены были необходимо признать для Начала противоположные. Примечание весьма благоразумное, и заключение, которое они из того вывели, самое справедливое. Но для чего ж не столь благоуспешно их покушение истолковать свойства сих двух Начал? Для чего положили они своей науке весьма тесное основание, которое принуждает их самих разорять ежеминутно сооружаемые на оном свои системы?
Причиною сему то, что, пренебрегши истинными средствами научаться, отважились безрассудно сами собою сделать определение сей священной вещи; как будто человек, удаленный от обители света, быть может благонадежен на свои рассуждения. И для того хотя и признали два Начала, но не умели распознать их различие.
Иногда приписывали обоим равную силу и старшинство, и, следовательно, делали их друг другу соперниками, поставляя обоих на единой степени могущества и величия.
Иногда, правда, провозглашали зло, как Начало во всем нижайшее доброго начала; но тотчас противоречили сами себе, как скоро вздумали изъяснять свойство зла и его происхождение. Иногда не устрашались они вмещать добро и зло в единое Начало, думая возвеличить его, приписав ему все без изъятия могущество, по которому бы оно было создателем всех без исключения вещей, то есть: сие Начало должно было быть отцом вместе и мучителем, разорять то, что само строит, быть злым и несправедливым по мере своей великости, и, следовательно, долженствовало и наказывать себя для удержания собственного правосудия.
Некоторые, наконец утомленные волнующим их недоумением, и не находя твердого пристанища мыслям своим, решились отвергнуть и то, и другое Начало; вздумали себя уверить, что нет ничему определенного порядка и закона, и, не умея изъяснить, что такое добро и зло, сказали, что нет ни добра, ни зла.
Когда же против их утверждения вопрошаемо было: откуда родились сии все правила, которые распространены по всей земле, и сей глас внутренний и везде одинакий всех народов, насильно, так сказать, принуждающий принять оные, и который возбуждает в человеке среди самых его заблуждений сие помышление, что его знание гораздо превосходнее тех видов, коими он занимается? тогда сии Примечатели, слепошствуя, назвали привычками чувства, нам врожденные, приписали организации и законам механики мысли и прочие способности человека; и потом утвердили, что великие перемены физические во все времена производили в человеке, по причине его немощи, страх и боязнь; что он, всегдашним опытом узнав, колико сильны над бренным его составом стихии и прочие окружающие Существа, вздумали, что будто некое недоведомое могущество управляет и превращает Натуру по своей воле; из сего де составил себе в воображении уставы подчинения и порядка, наказания и награды, которые воспитанием и примерами носилися между людьми от рода в род, с некоторыми однако разностями, довольно приметными, относящимися к обстоятельствам и климатам.

Fausse doctrine sur les deux principes — Ложное учение о двух принципах

Потом, принявши в довод различность употреблений и обыкновений произвольных, коими народы разнствуют друг от друга, вероломство и междоусобную вражду народных Законоучредителей, также непрестанное сражение мнений человеческих, плод сомнения и невежества, нетрудно было им доказать, что человек в самой вещи везде около себя находит причины недоумения и противоречий; и тем вяще удостоверялись, что нет ничего истинного; это тоже сказать, что ничто действительно не существует; ибо по вышесказанному бытие существенное и истина есть то же и одно.
Вот как несмысленные учители проповедовали и доказывали учение свое! Из сих-то ядоносных источников пролились на землю те угнетающие человека напасти, которые мучат его более, нежели природная его бедность.
Коликих бы они избавили нас страданий и заблуждений, ежели бы искали истину не в наружностях натуры вещественной, а отважились бы войти в самих себя; ежели бы захотели лучше истолковать вещи человеком, а не человека вещами, и вооружась бодростию и терпением, оставляя в покое свое воображение, продолжали ревностно искать света, толико нам всем вожделенного! Может быть не имели б силы воззреть на него первым взглядом: но когда бы озарило их разливающееся от него сияние, и когда бы они притом все свои силы напрягли к созерцанию его; по крайней мере, тогда не пришло бы им на мысль определять его свойства преждевременно, ни хотеть показывать его своим собратьям, не взяв прежде лучей его во свои предводители.
Когда человек бодрственным сопротивлением одолел все, противное существу его, тогда он примирен бывает с собою и со всею натурою. Но если от нерадения, или утомленный борьбою, допустит в себя малейшую искру огня, несродного его собственной сущности, то будет страдать и томиться до того, пока не освободит себя от оной совершенно.
Таким образом еще убедительнее познает человек, что есть два Начала разные; и как при одном из них обретает он счастие и мир, а в другом видит, что оно ведет за собою томность и мучение; то и различил их именами доброго и злого Начала.

De la différence des deux principes — О различии двух принципов

Если бы он таковое же делал наблюдение и в прочих Существах вселенной, легко бы ему было утвердить свои понятия о свойстве добра и зла, и чрез них открыть истинное их происхождение. И так добро, для всякого существа, есть исполнение сродственного ему закона; а зло есть то, что оному противится. И когда каждое Существо имеет единственный Закон, поелику все они придержатся первоначального Закона, который есть един; то добро, или исполнение сего закона, должно быть и само единое, то есть одно и без изъятия истинное, хотя в себе объемлет бесконечное число Существ.
Напротив, зло не может иметь никакого сходства с сим законом Существ, понеже ему противоборствует; а потому не может заключаться в единице, понеже стремится ее унизить, желая сотворить другую единицу. Словом сказать, оно есть ложное; понеже не может существовать одно; ибо против воли его Закон Существ в одно время с ним существует, и оно не может его никогда уничтожить, хотя и угнетает его и расстраивает исполнение его.
Я сказал, что когда человек приближается к доброму Началу, то наслаждается веселием, и, следовательно, находится выше всех зол; потому что он тогда весь полон удовольствия, не может иметь ни чувствования, ни идеи о другом каком-либо Существе. И так ничто, проистекающее от злого Начала, не может вмешаться в его радость; и сие есть знак, что человек находится в своей стихии, и что его единичный закон исполняется.
Когда же он ищет иной помощи, кроме той, которую имеет от собственного закона; тогда в радость его вмешивается беспокойство и боязнь. Он наслаждается, и купно укоряет себя за наслаждение, и разделяя себя между злом, влекущим его, и добром, которое оставил, ощутительно чувствует в себе действие двух противоположных законов, и чрез последующее от того свое неудовольствие познает, что нет уже для него единицы, понеже удалился от своего закона. Скоро потом сие нетвердое наслаждение усиливается, и властвует над ним совершенно; оно не есть больше единообразное и истинное, а производит паче в способностях его беспорядок, который тем бедственнее, что как действие зла есть бесплодно и ограниченно, то чем более вдавшийся ему человек восхищается им, тем скорее приходится в истощение и неминуемое бессилие.
Вот, какая бесконечная разность между двумя Началами! Добро само от себя получает свое могущество и силу, а зло тогда бывает ничто, когда добро царствует. Добро своим присутствием прогоняет даже и самые мысли о зле и малейшие оные следы; зло же, будучи на высочайшей своей степени, всегда утесняемо бывает и тревожится присутствием добра. Зло само по себе не имеет никакой силы, ни власти; а добро имеет власть, и силу независимые, которые простираются и на самое зло.
Из сего явствует, что отнюдь нельзя приписать обоим сим Началам равного могущества, ниже равного старшинства; ибо Существо не может быть в могуществе равно другому, когда неравно также и в старшинстве; понеже сие было бы знак слабости и недостатка в одном из них, когда не в одно время с другим приняло свое бытие. С другой стороны, ежели бы добро сначала и всегда было современно злу, то ни которое не могло бы приобрести друг над другом никакого превосходства; ибо, по сему предположению, злое Начало не зависело бы от доброго, и имело бы равное ему могущество; и так оба они или не имели бы друг над другом никакого действия, или бы содержали себя в равновесии: а из сего равенства сил произошла бы недействительность и совершенное бесплодие в делах сих обоих Существ; ибо взаимнодействующие силы их непрестанно бы препятствовали друг другу произвести что-либо.
Также нельзя сказать и того, что высшее над обоими Начало, дабы разрешить их недействие, приумножило силы доброго Начала, как существа, более сходного своему естеству; ибо в таком случае сие Начало высшее было бы самое то доброе Начало, о котором речь идет. И так по сему очевидному доказательству принуждены мы признать в добром Начале неизмеримое превосходство пред другим, единство, неразделимость, с которыми оно необходимо существовало прежде всего: чем ясно доказывается, что зло получило бытие после добра.
Утверждая, таким образом, злого начала низость и противоположность в рассуждении доброго, мы тем уже доказываем, что между ими никогда не было и не будет ни малейшего союза, или сходства; ибо можно ли и в мысли представить, чтоб зло вместилось когда-либо в естестве и в свойствах добра, коему оно совсем противоположно?
Но сие заключение необходимо ведет нас к другому, столь же важному, то есть, что добро, сколь оно ни мощно, не может содействовать ни рождению зла, ни происходящим от него действиям; ибо надлежало бы доброму Началу или прежде происхождения зла иметь в себе некое злое семя, или свойство; но ежели принять такое мнение, то предлагаемая здесь материя опять приведена будет в замешательство, которым и без того человеческие умствования и безрассудность ее омрачили; или, по рождении зла, иметь с ним некое сообщение и сношение; а сие невозможно, и само себе противоречит. сколь же безрассудны те, которые, опасаясь ограничить доброе Начало, не перестают упрямо проповедовать свое учение, столь противное свойству сего Начала, приписывая ему все вообще, что ни существует, даже и самое зло и беспорядок!

Le mal, résultat de la liberté — Зло как результат свободы

Не нужно далее распространяться, чтоб восчувствовать, коль неизмеримо расстояние между обоими Началами, и чтобы узнать то, которому из них должны мы себя вверить: понеже предлагаемые мною доселе идеи обращают только человеков к их природным чувствам и к той науке, которая должна находиться во глубине сердца их; чрез что купно возродится в них надежда открыть новый свет в предлежащем нашем рассуждении: ибо человек, будучи зерцалом истины, должен видеть все отраженные лучи ее в самом себе. Да и в самом деле, если бы мы не могли ожидать большего, нежели что обещают нам человеческие умствования; то я бы не принялся за перо для опровержения оных.
Однако признавать бытие злого Начала, рассматривать действие власти его в Мире и человеке, равно как и выведенные из того ложные заключения, не есть еще открыть его происхождение. Зло существует; мы зрим вокруг себя страшные следы его, как ни старались некоторые отрицать его безобразие. Если зло не произошло от доброго Начала, каким же образом могло оно родиться?
Поистине сказать, сие предложение весьма важно и таково, в котором я желал бы удостоверить всех моих читателей. Но я не льщу себя успехом; и сколь ни твердо уверен в неоспоримости предлагаемых мною истин, однако не удивлюсь, что многие отвергнут их, или не поймут.

Origine du mal — Происхождение зла

Когда человек, возвысился к добру, приобретает навык придерживаться его неизменно, тогда он не имеет даже и понятия о зле. Сия есть истина, доказанная нами, которую никакое разумное Существо по справедливости оспаривать не может. Ежели б он пребывал бы в постоянной твердости и хотении не сходить с сея высоты, для которой он рожден, зло было бы всегда для него ничто; да и в самой вещи, он чувствует пагубные влияния зла по мере токмо удаления своего от доброго Начала; а сие наказание принуждает нас заключить, что он производит в сем случае свободное действие: ибо ежели не возможно существу несвободному самому собою отступить от наложенного ему Закона; то нельзя также ему учиниться преступником закона и заслужить наказание; что изъясним после, когда станем говорить о страданиях зверей.
Наконец, поелику могущество и вся сила добродетелей составляют естество доброго Начала; то явствует, что премудрость и правосудие суть его правило и закон: следственно человек, ежели страдает, то имел власть и не страдать.
Так конечно. Ежели доброе Начало по естеству своему есть правосудное и могущее, то наши страдания суть ясные доводы прегрешения нашего и, следовательно, нашей свободы; а потому, когда видим человека, покоренного действию зла, то можем справедливо уверить себя, что он самоизвольно злу подвергнулся, и что в его было воле защищать и удалять себя от оного. И так не должно искать несчастьям человеческим иной причины, кроме сей, что человек произвольно отступил от доброго Начала, с которым непрестанно бы мог наслаждаться миром и счастьем.
Обратим сие же рассуждение к злому Началу. Когда оно видимым образом противится исполнению единичного закона Существ, относительно к чувственному, или разумному; то необходимо и самому ему должно быть в расстроенном состоянии. Ежели оно ведет за собою горесть и беспорядок, то, без сомнения, оно есть и цель оного купно, и орудие; и потому надлежит ему преданным быть неослабному мучению и ужасу, которые оно разливает вокруг себя.

История магии в лицах. Якоб Бёме.

boehme«Первый немецкий философ» Якоб Бёме родился 8 марта 1575 года в Альт-Зайденберге. Он вошел в историю как теософ, мистик, автор классических трудов по христианскому мистицизму.

Родители Якоба были крестьянами, он же помогал им пасти скот, посещал школу, где научился читать и писать, а позже попал в ученики к сапожнику.

В 1599 году он перебрался в Герлиц, где купил сапожную лавку, дом и женился.

В 1600 году Якоб получил первое видение (за исключением некоего мистического опыта, случившегося с ним в детстве, когда он видел пещеру, а в ней бочку с монетами). Он узрел «сокровенные глубины природы» и осознал связь всего живого с Создателем.

Boehme-WerkСледующее прозрение произошло в 1610 году и привело в 1612 году к написанию рукописи «Утренняя заря в восхождении, корень или мать философии, астрологии и теологии на верном основании, или же описание природы, как все было и как состоялось начало…». Под названием «Аврора» (Aurora oder Morgenröte im Aufgang) манускрипт был опубликован после смерти Бёме. В нем содержится повествование о происхождении Бога, создании мира и всего живого.

28 июля 1613 года Бёме был вызван на суд для дачи объяснений по поводу своей веры. Он был заключен под стражу и на какое-то время изгнан из города. Вернувшись в Герлиц, Бёме был вынужден дать обещание более ничего не писать.

Но в 1617 году он нарушает запрет и один за другим пишет несколько трудов: «Описание трёх принципов Божественной сущности» (1619), «О тройственной жизни человека» (1620), «О вочеловечивании Иисуса Христа» (1620). В следующие четыре года выходят «De Signature Rerum, или О рождении и обозначении всех существ» (1622), «Mysterium Magnum, или Великое Таинство» (1623), «О выборе милости» (1623).Boehme02

Всего Бёме написал около тридцати работ. В них он обвиняет Церковь в искажении Божественной истины, подмене учения Христова, повреждении человеческой природы, рассуждает о природе Божественного начала, происхождении Бога и его связи со всем сущим.

Полное собрание его сочинений в десяти томах вышло уже в 1682 году, сам Бёме не стремился распространять и печатать свои работы, заслуга их распространения принадлежит его ученикам и последователям. В России его труды появились в 1815 году в виде переиздания сборника из 9 работ под общим названием «Christosophia или Путь ко Христу, в девяти книгах, творение Иакова Бема, прозванного тевтоническим философом».

В мае 1624 года после новых гонений он переезжает в Дрезден, где и умирает 17 ноября того же года.

Якоб Бёме «Аврора»

boehmeБеме Якоб

Аврора, или Утренняя заря в восхождении

или

Корень или мать философии, астрологии и теологии, или

Описание природы, как все было и как стало в начале: как природа и стихии стали тварными, также об обоих качествах, злом и добром;

откуда все имеет свое начало, и как пребывает и действует ныне, и как будет в конце сего времени; также о том, каковы царства Бога и

ада, и как люди в каждом из них действуют тварно;

все на истинном основании и в познании духа, побуждении Божием прилежно изложено Якобом Беме в Герлице, в лето Христово 1612, возраста же его на 37 году, во вторник, в Троицын день

download_mini

Предисловие автора к благосклонному читателю о сей книге

Благосклонный читатель!

1. Я уподобляю всю философию, астрологию и теологию, вместе с матерью
их, драгоценному дереву, растущему в прекрасном саду.
2. Земля же, на которой стоит дерево, непрерывно дает ему сок,
откуда дерево имеет свое качество жизни; а дерево растет в себе
самом от сока земли, и становится большим, и широко раскидывает
ветви свои.
3. И как земля силою своею трудится над деревом, чтобы оно росло и
возрастало, так и дерево со всеми ветвями своими непрестанно
трудится изо всей своей мощи, чтобы всегда приносить много добрых
плодов.
4. Если же дерево приносит мало плодов, к тому же совсем мелких,
червивых и дряблых, то вина не в воле дерева, что оно желало
умышленно приносить худые плоды, ибо оно — драгоценное дерево
доброго качества; но в том вина, что часто нападают на него великая
стужа, зной, медвяная роса, гусеницы и тля, ибо качество в глубине,
извергаемое звездами, повреждает его, так что оно приносит мало
добрых плодов.
5. Дерево это имеет то свойство, что чем становится больше и старше,
тем сладчайшие приносит плоды: в юности своей приносит оно мало
плодов, чему виною суровый и дикий род почвы и чрезмерная влага в
дереве; и хотя оно хорошо цветет, однако яблоки его большею частью
отпадают во время роста, разве только если оно стоит на очень
хорошей почве.
6. Дерево же это имеет в себе и доброе, сладкое качество; но также и
три других, противных тому, как-то: горькое, кислое и терпкое.
Каково дерево, такими бывают и его плоды, пока солнце не подействует
на них и не сделает их сладкими, так что они получат приятный вкус;
и плоды его должны устоять в дождь, ветер и непогоду.
7. Когда же дерево становится старым, так что ветви его засыхают и
сок не может больше подниматься в вышину, то внизу, вкруг ствола,
вырастает много зеленых веточек, под конец также и на корне, и они
прославляют старое дерево, так как оно тоже было прекрасной зеленой
веточкой и деревцем и теперь состарилось. Ибо природа, или сок,
обороняется, пока ствол совсем не засохнет; тогда его срубают и
сжигают в огне.
8. Теперь заметь, что ознаменовал я этим подобием: сад этого дерева
знаменует мир; почва — природу; ствол дерева — звезды; ветви —
стихии; плоды, растущие на этом дереве, знаменуют людей; сок в
дереве знаменует ясное Божество. Люди созданы из природы, звезд и
стихий: Бог Творец господствует во всех, подобно соку в целом дереве.
9. Но природа имеет в себе, вплоть до суда Божия, два качества: одно
— приятное, небесное и святое, и другое — яростное, адское и жадное.
10. Доброе качество действует и трудится всегда со всем усердием,
чтобы приносить добрые плоды: в нем господствует Дух Святой и дает
на то сок и жизнь; злое течет и рвется также со всем усердием, чтобы
приносить всегда злые плоды, на что дает ему диавол сок и адский жар.
11. Итак, оба эти качества — в дереве природы, и люди созданы из
этого дерева и живут в сем мире, в этом саду, между ними обоими в
великой опасности, и постигает их то свет солнца, то дождь, ветер и
снег.
12. Иными словами, когда возвышает человек дух свой в Божество, то
течет и качествует в нем Дух Святой; а когда дает он духу своему
опуститься в сей мир, в похоть зла, то течет и господствует в нем
диавол и адский сок.
13. Подобно тому как яблоко на дереве становится червивым и дряблым,
когда постигает его стужа, зной и медвяная роса, и легко отпадает и
портится, так и человек, когда он дает господствовать в себе диаволу
с его ядом.
14. Далее, подобно тому как в природе течет, господствует и
пребывает доброе и злое, так и в человеке: но человек — дитя Божие,
которое Он создал из лучшего ядра природы на господство в добром и
одоление злого. Хотя злое связано с ним, как в природе злое всегда
бывает связано с добрым, все же он может одолевать злое; когда
возвышает он дух свой в Бога, то течет в нем Дух Святой и помогает
ему побеждать.
15. Подобно тому как доброе качество имеет в природе мощь одерживать
победу над злым, ибо оно есть и приходит от Бога и Дух Святой —
властитель в нем, так и яростное качество имеет мощь побеждать в
злобных душах, ибо диавол — могучий властитель в ярост-ности и
вечный князь ее.
16. Но человек сам вверг себя в яростность из-за падения Адама и
Евы, так что зло стало связано с ним; иначе его источник и
побуждение были бы единственно в добре, ныне же — в обоих, как и
говорит о том святой Павел: «Неужели вы не знаете, что кому вы
отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому
повинуетесь, или рабы греха к смерти, или послушания к праведности?»
(Рим. 6, 16).
17. Но так как человек имеет побуждение в обоих, то и обратиться
может к какому захочет: ибо он живет в сем мире между обоими и оба
качества в нем, злое и доброе; в какое человек вступает, тем он и
облекается, в святую или в адскую силу.
18. Ибо Христос говорит: «Отец небесный даст Духа Святого просящим у
Него» (Лук. 11, 13). И также заповедал Бог человеку добро и запретил
зло и ежедневно еще заставляет проповедовать, взывать, и кричать, и
увещевать человека к добру. Из чего ясно познается, что Бог не хочет
зла, но хочет, чтобы настало царство Его и исполнилась воля Его как
на небе, так и на земле.
19. Но поскольку человек отравлен грехом, так что яростное качество
господствует в нем наравне с добрым, и полумертв ныне, и в великом
неразумии не может более познавать Бога, Творца своего, равно как и
природу и ее действие, то от начала и до сего дня прилагала природа
высшее усердие свое, на что дал ей Бог и Духа своего Святого, чтобы
во всякое время и везде порождать и воздвигать мудрых, святых и
разумных людей, которые научились познавать природу, равно как и
Бога, Творца ее, и которые своими писаниями и учениями во все
времена были светом миру. Для них воздвиг Бог и Церковь свою на
земле к вечной хвале своей: против чего диавол бушевал и
неистовствовал и не одну добрую ветвь повредил в природе
яростностью, которой он князь и бог.
20. Когда природа порою воздвигала ученого, разумного человека и
наделяла его прекрасными дарами, то диавол прилагал свое высшее
усердие к тому, чтобы совратить его в телесные похоти, в гордость, в
вожделение богатства и власти. Поэтому диавол получал господство в
нем, и яростное качество брало верх над добрым, и из разума его, из
его искусства и мудрости вырастали ересь и заблуждение, и он ругался
над истиной, и учреждал на земле великие заблуждения, и бывал добрым
военачальником у диавола.
21. Ибо злое качество в природе от начала боролось и доселе еще
борется с добрым, и воздвигается, и немало благородных плодов
повредило во чреве матери, как это можно видеть ясно прежде всего на
Каине и Авеле, происшедших из чрева единой матери: Каин от чрева
матери был презрителем Бога и гордецом; напротив того, Авель —
смиренным, боящимся Бога человеком. Это видно также и на трех сынах
Ноя; равно и на Аврааме с Исааком и Измаилом; особенно же на Исааке
с Исавом и Иаковом, которые стали биться и бороться во чреве матери,
почему Бог и говорит: «Я возлюбил Иакова, а Исава возненавидел»
(Мал. 1, 2—3). Это означает, что оба качества в природе жестоко
боролись между собою.
22. Ибо когда Бог в то время подвигся в природе, и хотел открыться
миру через праведных Авраама, Исаака и Иакова, и хотел воздвигнуть
себе Церковь на земле во славу и величие свое, то вместе подвиглись
в природе также и злоба, и князь ее Люцифер. Но как было в человеке
и зло и добро, то и могли править в нем оба качества; вот почему
родились от одной матери злой человек и добрый в одно время.
23. Таким вот образом, на первом мире, как и на втором до конца
нашего времени, ясно можно видеть, как небесное и адское царство в
природе всегда и всюду боролись между собою и пребывали в великом
труде, подобно жене в родах.
24. Всего точнее видно это на Адаме и Еве: ибо тогда росло в раю
дерево обоих качеств, злого и доброго; и вот Адам и Ева подлежали
искушению, смогут ли они устоять в добром качестве по роду и образу
ангелов. Ибо Творец запретил Адаму и Еве вкушать от плода его; но
злое качество боролось в природе с добрым и ввело Адама и Еву в
похоть вкусить от обоих. И потому получили они в тот же час звериный
род и образ, и вкусили от зла и добра, и должны были размножаться и
жить по роду зверей, и повреждена была не одна добрая ветвь,
родившаяся от них.
25. Затем можно видеть, как действовал в природе Бог, когда родились
в первом мире святые патриархи Авель, Сиф, Енос, Каинан, Малелеил,
Иаред, Енох, Мафусал, Ламех и праведный Ной: они возвещали миру имя
Господа и проповедовали покаяние, ибо Дух Святой действовал в них.
26. В свою очередь действовал в природе также и адский бог и
порождал ругателей и презрителей, прежде всего Каина и его потомков;
и произошло с первым миром как с молодым деревом: оно растет,
зеленеет и прекрасно цветет, но приносит мало добрых плодов, по ДИ»
кости своего рода. Так и природа в первом мире приносила мало добрых
плодов, хоть и прекрасно цвела в мирском искусстве и суете: ибо они
не могли объять Святого Духа, который и тогда действовал в природе,
как и теперь.
27. Потому «раскаялся Господь, что создал человека на земле» (Быт.
6, 6) и возмутил природу, так что умерла всякая плоть, жившая на
суше, до корня и ствола дерева, которые остались; и тем удобрил и
возделал дикое дерево, чтобы оно могло приносить лучшие плоды. Но
когда оно снова зазеленело, то вскоре принесло опять в детях Ноя и
добрые, и злые плоды: тогда вскоре опять нашлись ругатели и
презрители Бога, и едва только одна добрая ветвь выросла на дереве,
приносившая святые, добрые плоды, прочие же ветви несли и приносили
диких язычников.
28. Когда же Бог увидел, что человек так омертвел в познании Его, то
снова подвиг природу и показал людям, как содержатся в ней злое и
доброе, дабы они избегали злого и жили в добром, и повелел
низвергнуться огню из природы, и зажег Содом и Гоморру в ужасный
образец для мира.

29. Но когда взяла всех людская слепота и люди не захотели поучаться
Духом Святым, дал Он им законы и учение и подтвердил их чудесами и
знамениями, чтобы не угасло познание истинного Бога.
30. Но и из-за этого свет не стал еще явным, ибо тьма и яростность в
природе оборонялись и князь их правил могущественно.
31. Когда же дерево природы достигло средины своего возраста, то
начало оно приносить и принесло несколько нежных, сладких плодов в
знак того, что оно впредь будет приносить приятные плоды. Ибо тогда
родились святые пророки от сладкой ветви дерева, учившие и
проповедовавшие о свете, которому в будущем должно было победить
яростность в природе.
32. Взошел также свет в природе и между язычниками, так что они
стали познавать природу и ее действие: хотя это был только свет в
дикой природе, а еще не священный свет, ибо дикая природа еще не
была одолена; и так долго боролись между собою свет и тьма, пока не
взошло солнце и не заставило зноем своим это дерево приносить
приятные, сладкие плоды.
33. Иными словами, пока не пришел князь света из сердца Божия, и не
стал человеком в природе, и не вступил в борьбу в своем человеческом
теле, в силу Божественного света, в дикой природе.
34. И эта княжеская и царственная ветвь возросла в природе, и стала
деревом в природе, и простерла ветви свои от Востока до Запада, и
охватила всю природу, боролась и сражалась с яростностью, бывшею в
природе, и с князем ее, пока не победила и не восторжествовала как
царь природы и не взяла князя яростности в плен в его собственном
дому (Пс. 67, 19).
35. Когда это случилось, произросли от царственного дерева,
выросшего в природе, много тысяч легионов драгоценных сладких
веточек, имевших запах и вкус драгоценного дерева. И хотя постигали
их дождь, снег, град и непогода, так что немало веточек было сорвано
с дерева и побито, однако продолжали вырастать еще все новые
веточки. Ибо яростность в природе и князь оной поднимали великую
непогоду с градами, громами, молниями и дождями, так что- часто
много славных веточек бывало оторвано от сладкого и доброго дерева.
Но те веточки были такого блаженно-прекрасного, сладкого и
радостного вкуса, что никакой язык, ни человеческий, ни ангельский,
не может того высказать, ибо они великую имели в себе силу и
добродетель и служили исцелению диких язычников. Кто из язычников ел
от веточек этого дерева, тот избавлялся от дикости природы, в
которой он родился, и становился сладкою ветвью на драгоценном
дереве, и зеленел на дереве, и приносил драгоценные плоды, как и
само царственное дерево.
36. Потому много язычников сбегалось к драгоценному дереву, где
лежали драгоценные веточки, которые сорвал князь тьмы своими бурными
ветрами, и кто из язычников обонял от этих сорванных веточек, тот
исцелялся от дикой яростности, прирожденной ему от матери его.
37. Когда же князь тьмы увидел, что язычники дрались из-за веточек,
а не из-за дерева, и увидел свой великий убыток и ущерб, то
прекратил бурю на Восходе и Полудне и поставил купца под деревом
собирать веточки, упавшие с драгоценного дерева.
38. И вот когда язычники приходили и спрашивали добрых и крепких
веточек, то купец предлагал их за деньги, чтобы иметь корысть от
драгоценного дерева. Ибо того требовал от своего купца князь
яростности, так как дерево выросло в его стране и испортило его ниву.
39. Когда же язычники увидели, что плод от драгоценного дерева можно
было купить за деньги, они стали толпами сбегаться к торговцу, и
покупали плоды от дерева, и приезжали туда для покупки также с
далеких островов, даже с окраины мира.
40. Когда же теперь торговец увидел, что товар его в такой цене и
так приятен всем, выдумал он про себя хитрость, чтобы собрать своему
господину большое сокровище, и разослал купцов во все страны, и
велел предлагать свой товар и расхваливать; но он подменил товар и
продавал вместо добрых иные плоды, которые не выросли на добром
дереве, только бы увеличить сокровище своего господина.
41. Язычники же и все острова и народы, какие обитали на земле,
выросли все из дикого дерева, которое было и добрым, и злым: потому
были они наполовину слепы и не видели доброго дерева, простиравшего
ветви свои от Восхода до Заката, иначе бы они не покупали
поддельного товара.
42. Но так как они не знали драгоценного дерева, высоко раскинувшего
над ними свои ветви, то бегали все за торговцами, и покупали
подмененный, ложный товар вместо доброго, и мнили, что он служит
здоровью. Но так как все они усердно желали доброго дерева,
высившегося над ними, то многие из них стали здравы от великого
желания и вожделения, какое имели они к дереву. Ибо запах дерева,
витавший над ними, а не ложный товар торговца исцелял их от их
яростности и дикого рождения. Это длилось долгое время.
43. Когда же князь тьмы, который есть источник яростности, злобы и
погибели, увидел, что запахом драгоценного дерева люди исцелялись от
его яда и дикости, то разгневался, и посадил в Полуночи дикое
дерево, которое выросло из яростности в природе, и повелел
возгласить: «Вот дерево жизни, кто ест от него, становится здрав и
живет вечно!» Ибо там, где росло это дикое дерево, была дикая
страна, и народы там, от начала и до того времени, а также еще и по
сей день, не познали истинного света, который от Бога; и росло
дерево на горе Агари, в дому Измаила-ругателя.
44. Но когда возгласили о дереве: «Смотрите, вот дерево жизни!» — то
сбежались к дереву дикие народы, которые были рождены не из Бога, а
из дикой природы, и полюбили дикое дерево, и ели от его плода. И
дерево росло, и стало большим от сока яростности в природе, и
раскинуло ветви свои с Полуночи на Утро и Вечер: имело же дерево
источник и корень свой из природы, которая была и зла, и добра; и
каково дерево, таков был и плод его.
45. Но так как все люди того места выросли из дикой природы, то и
дерево раскинулось над ними и стало так велико, что доставало
ветвями своими до достойной земли, под святым деревом.
46. Причина же того, почему дикое дерево стало так велико, была та,
что народы под добрым деревом побежали все за торговцами,
продававшими ложный товар, и ели от ложного плода, который был и
зол, и добр, и мнили, что они из-за этого станут здравы, и совсем
покинули святое, доброе, крепкое дерево. Тем временем они
становились все более слепы, вялы и слабы и не могли помешать росту
дикого дерева в Полуночи. Но если бы они не побежали за торговцами с
ложным товаром и не ели от ложного плода, а ели бы от драгоценного
дерева, то они бы достаточно окрепли, чтобы оказать противление
дикому дереву.
47. Но так как они любодействовали вслед за дикою природою, во
вздорных вымыслах человеческих, в похоти сердца своего и в
лицемерии, то и господствовала над ними дикая природа и дикое дерево
вырастало высоко и широко над ними и повреждало их своею дикою силою.
48. Ибо князь яростности в природе дал дереву силу свою повреждать
людей, которые ели от дикого плода торговца: так как они покинули
дерево жизни и искали собственного своего ума, подобно матери Еве в
раю, то господствовало над ними их собственное прирожденное качество
и они вверглись в такое сильное заблуждение, о котором говорит
святой Павел: «И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что
они будут верить лжи» (2 Фесс. 2, 11).
49. И князь яростности возбудил войну и бурные ветры от дикого
дерева в Полуночи на народы, которые рождены были не от дикого
дерева: и они пали в своей вялости и слабости пред грозой,
исходившей от дикого дерева.
50. И купец под добрым деревом лицемерил с народами Полудня, Вечера
и Полуночи, и выхвалял свой товар, и обманывал простых хитростью, а
умных делал своими купцами и торговцами, так что и они имели через
то свой барыш; пока не довел до того, что никто уже более не видел
ясно и не узнавал святого дерева, и он захватил в собственность ту
страну.
51. Тогда он повелел возглашать: «Я есмь ствол доброго дерева, и я
привит к дереву жизни: покупайте мой товар, который я продаю вам, и
вы станете здравы от вашего дикого рождения и будете жить вечно. Я
вырос из корня доброго дерева, и имею в моей власти плод святого
дерева, и сижу на престоле Божественной силы, и имею власть на небе
и на земле; приходите ко мне и покупайте себе за деньги от плода
жизни!»
52. Тогда сбежались все народы, и покупали, и ели, пока не
изнемогли; все цари с Полудня, с Вечера и с Полуночи ели от плода
торговца и жили в великой немощи: ибо дикое дерево Полуночи чем
долее, тем выше вырастало над ними и истребляло их долгое время. И
то было бедственное время на земле, какого не было с тех пор, как
мир стоит; но люди мнили, что это доброе время, так жестоко ослепил
их купец под добрым деревом.
53. Но к вечеру сжалилось милосердие Божие над бедствием и слепотой
людей и еще раз подвигло доброе дерево, славное Божественное дерево,
приносившее плод жизни: и вот выросла ветвь из драгоценного дерева,
близко у корня, и зазеленела; и дан был ей сок и дух дерева, и она
говорила языками людей и указывала каждому драгоценное дерево, и
голос ее прозвучал далеко, во многие страны.
54. Тогда люди побежали посмотреть и услышать, что там произошло; и
было им показано драгоценное и обильное добродетелью дерево жизни,
от которого люди ели вначале и были избавлены от своего дикого
рождения.
55. И они были очень обрадованы, и ели от дерева жизни с великою
радостью и усладою, и получили новую силу от дерева жизни, и воспели
новую песнь об истинном дереве жизни, и были избавлены от дикого
рождения, и возненавидели купца с его торговцами и ложным товаром.
56. Приходили же все, алкавшие и жаждавшие дерева жизни и сидевшие
во прахе, и все ели от святого дерева, и исцелялись от своего
нечистого рождения и от природной яростности, в которой жили, и
бывали привиты к дереву жизни.
57. Не приходили одни только торговцы купцовы, и их льстецы, и те,
что имели свою корысть от ложного товара и собрали себе сокровища:
ибо они утонули в корысти любодеяния купца, и умерли в смерти, и
жили в дикой природе; и удерживал их страх и ставший явным позор,
что они так долго любодействовали с купцом и обольщали людские души;
ибо они хвалились, будто они были привиты к дереву жизни, и жили в
Божественной силе, в святости, и предлагали в продажу плод жизни.
58. Но так как стали теперь явными их позор, обман, жадность и
плутовство, то они замолкли, и остались позади, и стыдились принести
покаяние в своих мерзостях и идолопоклонстве и пойти вместе с
алчущими и жаждущими к источнику вечной жизни: потому и изнемогают
они в своей жажде; и их мучение восходит от вечности и до вечности,
и их совесть грызет их.
59. Как увидал теперь купец со своим ложным товаром, что его обман
обнаружился, то пришел в сильный гнев и в уныние, и направил лук
свой против святого народа, не хотевшего более покупать его товар, и
умертвил многих из святого народа, и хулил зеленую ветвь, которая
выросла из дерева жизни; но великий князь Миха-Эль, предстоящий
Богу, пришел, и сразился за святой народ, и победил.
60. Когда же князь тьмы увидел, что купец его пал и обман его
обнаружился, то воздвиг он бурю с Полуночи от дикого дерева против
святого народа, и купец с Полудня также ринулся на них: тогда весьма
возрос святой народ в крови. Подобно тому как было в начале, когда
росло святое и драгоценное дерево, победившее яростность в природе и
князя ее, так было и в то время.
61. Когда же теперь благородное и святое дерево стало явно всему
народу, так что все увидели, как оно над ними всеми парило и
простирало благоухание свое, и каждый, кто хотел, мог есть от него,
то народу надоело есть от плода его, который рос на дереве, и
захотелось им отведать корня дерева, и умники и мудрецы стали искать
этого корня и ссориться из-за него. И спор из-за корня дерева стад
велик, так что они забыли есть от плода сладкого дерева ради ссоры
из-за корня дерева.
62. Однако не до корня и не до дерева им было дело: иное имел в
мысли княживший во тьме; когда он увидел, что они не хотели больше
есть от доброго дерева, но ссорились из-за корня, то усмотрел, что
они очень ослабли и стали вялы и что снова в них возобладала дикая
природа. И вот он подвиг их на гордость, так что каждый возомнил,
что он нашел корень ствола и что на него следует смотреть, и его
слушать, и его почитать; и в таких мыслях стали они строить себе
дворцы и служить тайно идолу Маммоне: в результате чего введено было
в соблазн все сословие мирян и они стали жить в похоти своей плоти,
в вожделении дикой природы, и служить чреву своему в распутстве; они
положились на плод дерева, паривший над ними, что благодаря ему
смогут снова стать здравы, хотя бы и впали в погибель; и служили меж
тем князю тьмы, по влечению дикой природы; и драгоценное дерево
продолжало стоять там у них лишь для зрелища: и много их жило
подобно диким зверям и вело злую жизнь в высокомерии, пышности и
распутстве, и богатый поедал у бедного его пот и труд и к тому же
еще теснил его.
63. Все злые дела сходили с рук с помощью подарков; права черпались
из злых качеств в природе: всякий гнался за множеством денег и
имения, за надменной, расточительной и пышной жизнью. Для убогого не
было избавления; брань, проклятия, клятвы не почитались за порок, и
валялись они в яростном качестве, как свиньи в грязи. Так поступали
пастыри с овцами и не сохранили от благородного дерева ничего, кроме
имени; его плод, сила и жизнь должны были служить покровом для их
грехов.
64. Так жил мир в то время, кроме одной малой кучки: она родилась
среди терний, в великой скорби и презрении, изо всех народов на
земле, от Востока до Запада. Тогда не было никакого различия, все
жили в побуждении дикой природы, в немощи, кроме маленькой кучки,
которая спасена была из всех народов. Как было пред потопом и пред
восхождением благородного дерева в природу и в природе, так было в
ту пору.
65. А что у людей возникло в конце такое сильное вожделение по корне
дерева, то это — тайна, mys-terium, и было скрыто поныне от умных и
мудрых; да и не откроется на высотах, но лишь в глубине в великой
простоте: подобно тому как благородное дерево с его ядром и’сердцем
во все времена было скрыто от мирских умников; хоть они и мнили, что
стоят на корне дерева и на его вершине, но то был не более как
светлый пар перед их глазами.
66. Меж тем благородное дерево от начала и до сего дня с высочайшим
усердием трудилось в природе над тем, чтобы стать явным для всех
народов, языков и наречий, против чего диавол в дикой природе
бушевал, и неистовствовал, и оборонялся, как яростный лев; но
благородное дерево чем дальше, тем сладчайшие приносило плоды и
становилось все более явным, вопреки всему бушеванию и неистовству
диавола, и так до конца; и вот стало светло.
67. Ибо малая зеленая веточка выросла на корне благородного дерева и
получила от корня его сок и жизнь: и дан был ей дух дерева, и она
прославила благородное дерево в его дивной силе и мощи, а также и
природу, в которой оно выросло.
68. Когда же это произошло, отверзлись в природе обе двери, познание
обоих качеств, зла и добра, и стал явен небесный Иерусалим, а равно
и царство ада всем людям на земле. И свет и голос раздались по
четырем ветрам, и ложный купец с Полудня был уличен, и его
приверженцы возненавидели его и истребили его от земли.
69. Когда же это произошло, то засохло также и дикое дерево в
Полуночи; и все народы увидели святое дерево с изумлением, даже и на
дальних островах; и князь над тьмою стал явен, и его тайны
раскрылись, и люди на земле увидели и узнали стыд, и поругание, и
погибель его, ибо стало светло. Но это длилось недолго, и люди
покинули свет и стали жить в похоти плоти своей в погибель: ибо
отверзлась как дверь света, так и дверь тьмы; и из обеих вышли
всякие силы и способности, какие там были.
70. Как с самого начала люди жили в росте дикой природы и пеклись
только о земных вещах, так и в конце становилось не лучше, но лишь
все хуже.
71. К середине этого времени много великих бурь поднялось от Вечера
к Утру и к Полуночи; а от Полуночи великий водный поток ринулся на
святое дерево и повредил много ветвей на святом дереве; и среди
этого потока стало светло, и засохло дикое дерево в Полуночи.
72. И князь над тьмою разъярился при этой великой подвижности
природы: ибо святое дерево пришло в движение в природе, как бы
готовясь вскоре вознестись, и возгореться в прославлении святого
Божественного Величества, и породить прочь от себя ярость, которая
так долго противостояла ему и боролась с ним.
73. Подобным же образом свирепо подвиглось также и дерево тьмы,
яростности и погибели, как бы готовясь быть вскоре зажжено, и в нем
вышел князь со своими легионами погубить благородный плод доброго
дерева.
74. И ужасно было в природе в яростном качестве, в том качестве, где
обитает князь тьмы, выражаясь по-человечески: как если бы мы увидели
жестокую и страшную поднявшуюся непогоду, свирепую и грозную, с
блеском молний и порывами бури, приводящими в ужас.
75. В добром же качестве, в котором росло святое дерево жизни,
напротив того, было приятно, сладостно и блаженно, подобно небесному
царству радости. Так наступали они оба друг на друга, жестоко и
упорно, пока не возгорелась вся природа, оба качества в одно
мгновение.
76. И дерево жизни возжжено было в своем собственном качестве огнем
Святого Духа, и его качество горело в огне небесного царства
радости, в неисследимом свете и ясности. В этом огне качествовали
все голоса небесного царства радости, какие от вечности пребывали в
добром качестве, и свет Святой Троицы сиял в дереве жизни и наполнял
все качество, в котором оно стояло.
77. И дерево яростного качества, каковое есть другая часть в
природе, также было возжжено и горело в огне гнева Божия адским
жаром; и яростный источник вознесся в вечность, и князь тьмы со
своими легионами остался в яростном качестве как в своем собственном
царстве. В этом огне пришли земля, и звезды, и стихии: ибо все
сгорело сразу, каждое в огне своего собственного качества, и все
распалось.
78. Ибо Ветхий подвигся, в ком вся сила, и все твари, и все, что
может быть названо; и все силы неба, и звезд, и стихий вновь стали
жидкими и вернулись в тот вид, в каком они были до начала творения.
Но оба качества, злое и доброе, которые в природе были вместе, одно
в другом, теперь были разлучены друг с другом, злое было отдано
князю злобы и яростности в вечное обитание: и это зовется ад, или
отвержение, которое в вечность не постигнет больше доброго качества
и не прикоснется к нему, забвение всякого добра, и это в свою
вечность.
79. В другом же качестве стояло дерево вечной жизни, и источник
этого качества в Святой Троице, и Дух Святой изливает свой свет в
нем И выступили наружу все люди, происшедшие из чресл Адама, первого
человека, каждый в своей силе и в гом качестве, в каком он возрос на
земле. Те, что на земле ели от доброго дерева, которому имя Иисус
Христос, в них милосердие Божие излилось в вечную радость, в них
была сила доброго качества; они были приняты в доброе и святое
качества и воспели песнь жениха своего, каждый своим голосом,
сообразно своей святости.
80. Те же, что родились в свете природы и духа и никогда не познали
ясно на земле дерева жизни, простершего тень свою над всеми людьми
на земле, но возросли в его силе, каковы многие язычники, и народы,
и люди несовершеннолетние, они также были приняты в той самой силе,
в которой они возросли и которою был облечен их дух, и воспели песнь
своей силы о благородном дереве вечной жизни; ибо каждый был
прославлен сообразно его силе.
81. И святая природа породила обильные радостью небесные плоды,
подобно тому как на земле она рождала в обоих качествах земные
плоды, бывшие там и злыми, и добрыми, так породила она теперь
небесные, обильные радостью. И люди, которые были теперь подобны
ангелам, ели каждый от плода своего качества и пели песнь Божию и
песнь о дереве вечной жизни. И это было в Отце как святая игра,
ликующая радость, ибо на то все вещи в начале из Отца были созданы,
и так пребудет все в свою вечность.
82. Те же, что выросли на земле в силе дерева гнева, то есть те, что
побеждены были яростным качеством и засохли в злобности своего духа,
в грехах своих, они также все выступили наружу, каждый в своей силе,
и были восприняты в царство тьмы, и каждый был облечен в ту силу, в
которой он вырос; и царь их зовется Люцифер, изгнанник из света.
83. И адское качество также произвело плоды, как оно делало это и на
земле; но добро было отделено от него, и потому оно произвело теперь
плоды в своем собственном качестве. И люди, которые также были
теперь подобны духам, ели каждый от плода своего качества, равно как
и диаволы; ибо так же, как между людьми на земле есть различие в
качествах и не все люди одного качества, так и у изгнанных духов; а
равно и в небесной славе среди ангелов и людей, и это пребудет в
свою вечность, аминь.
Благосклонный читатель, вот краткое повествование о двух качествах в
природе, от начала и до конца, как из них возникли два царства,
небесное и адское, и как они в настоящее время наступают друг на
друга и борются, и как все произойдет с ними в будущем.

84. Но вот я дал этой книге наименование: Корень или Мать философии,
астрологии и теологии. Слушай же теперь, чтобы знать, о чем в этой
книге идет речь: 1. С помощью философии говорится о Божественной с и
л е, о том, что есть Бог, и каковы природа, звезды и стихии в
существе Божием, и откуда всякая вещь имеет свое происхождение, как
устроены небо и земля, а также ангелы, люди и диаволы, небо и ад и
все, что тварно; а также о том, что суть оба качества в природе: все
это на истинном основании, в познании духа, в побуждении и движении
Божием.
85. 2. С помощью астрологии говорится о силах природы, звезд и
стихий, как из них возникли все твари, и как они побуждают, всем
правят и во всем действуют, и как злое и доброе ими производится в
людях и в зверях: откуда происходит, что злое и доброе господствуют
и суть в сем мире и как состоят в нем царства ада и неба.
86. Не в том мое намерение, чтобы описать бег, место или имя всех
звезд, или как бывают у них в течение года соединения, или
противостояния, или квадратуры и тому подобное, как они действуют на
протяжении каждого года и часа.
87. Все это исследовано за долгие годы премудрыми и разумными
учеными людьми, прилежным наблюдением, и подмечанием, и глубоким
размышлением, и исчислением. Я же этому не учился и не изучал и
предоставляю речь об этом ученым; но мое намерение в том, чтобы
писать по духу и смыслу, а не по наблюдению.
88. 3. С помощью теологии говорится о царстве Христа, каково оно и
как противопоставлено царству ада, а также как оно в природе борется
и сражается с царством ада; и как люди верою и духом могут побеждать
царство ада, и торжествовать в Божественной силе, и получать вечное
блаженство, и достигать его как победы в борьбе; и как человек
действием адского качества сам ввергает себя в погибель, и какой
будет обоим, наконец, исход.
89. Самое верхнее заглавие: Утренняя заря в восхождении, есть
mysterium, тайна, сокрытая от умных и мудрых в сем мире, которую им
самим придется испытать в скором времени. Для тех же, кто читает эту
книгу в простоте, с вожделением Святого Духа и возлагает упование
свое на одного только Бога, оно будет не тайной, но открытым
познанием.
90. Я не хочу объяснять это заглавие, но предоставлю суждение
беспристрастному читателю, борющемуся в сем мире в добром качестве.
91. Если же набредет на эту книгу господин умник, заявляющий себя в
яростном качестве, то он вступит в распрю с ней, подобно тому как
враждебны и противоположны друг другу царства небес и ада.
Во-первых, скажет он, что я слишком высоко поднялся в Божество, что
мне это не пристало; во-вторых, скажет он, что я хвалюсь Святым
Духом и должен был бы тогда и жить сообразно и доказать это
чудесными делами; в-третьих, скажет он, что я делаю это из желания
славы; в-четвертых, скажет он, что я для этого недостаточно учен;
в-пятых, он очень соблазнится великою простотою автора, каков уже
обычай в мире — смотреть только на возвышенное и соблазняться
простотою.
92. Таким пристрастным умникам я отвечу указанием на праотцев
первого мира; они также были незнатными презираемыми людьми, против
которых мир и диавол неистовствовали и бушевали: как то было во
время Еноха, когда впервые святые отцы стали со властью возвещать
имя Господне; и они также не возносились в теле на небо и не видели
всего очами, но Дух Святой открывался в их духе. То же видим затем и
во втором мире, у святых праотцев, патриархов и пророков; все они
сплошь были лишь простыми людьми, а часть их — даже пастухами.
93. Так же когда Мессия Христос, сильный в брани, стал человеком в
природе, то хотя был князем и царем людей, однако держался в сем
мире в великой простоте и был лишь слугою мира; так же и апостолы
его были все лишь бедными и презираемыми рыбаками и работниками. Да,
сам Христос благодарит Отца своего небесного, что Он «утаил сие от
мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Матф. Л, 25).
94. Притом видно, что они были равным образом и бедными грешниками,
и имели в себе оба природных побуждения, злое и доброе. А то, что
они в проповеди обличали и карали грех мира, да и собственный свой
грех, делалось ими по побуждению Святого Духа, а не из желания
славы. И ничем также не обладали они по собственным силам и
способностям и не могли поучать тайнам Божиим, но все совершалось по
побуждению Божию.
95. Так и я ничего не могу ни сказать, ни написать о себе сам и
ничем похвалиться, кроме того, что я простой человек, к тому же
бедный грешник, и каждый день должен молить: Господи, оставь нам
долг наш! И говорить вместе с апостолами: «Господи, ты искупил нас
кровию твоею» (Кол. 1, 14). И я не восходил также на небо и не видел
всех дел и творений Божиих; но оное небо открылось в моем духе, дабы
я в духе познавал дела и творения Божий; также и воля на то не есть
моя природная воля, но побуждение духа; и немало пришлось мне
потерпеть при этом и поражений от диавола.
96. Но дух человека произошел не из одних только звезд и стихий; в
нем сокрыта также и искра от света и силы Божиих. Не праздное слово
читаем в книге Бытия (1, 27): «Бог сотворил человека по образу
своему, по образу Божию сотворил его»; ибо смысл его именно тот, что
из всего существа Божия сотворен человек.
97. Тело из стихий, потому и должно иметь стихийную пищу; душа же
имеет свое происхождение не от одного только тела, и хотя она
возникает в теле и первое начало ее — тело, однако она имеет в себе
источник свой также и извне, через воздух; и господствует в ней Дух
Святой по тому роду и образу, как Он все наполняет, и как все — в
Боге, и сам Бог — все.
98. И ради того, что Дух Святой пребывает в душе тварно как
собственность души, простирает она исследование свое до самого
Божества, а также и в природу: ибо она имеет источник свой и
происхождение из всего существа Божия. Когда она бывает возжжена
Святым Духом, то видит, что делает отец ее Бог, подобно тому как сын
видит в дому, что делает отец; она член или дитя в дому Небесного
Отца.
99. Подобно тому как глаз человека видит вплоть до того светила,
откуда он имеет свое первоначальное происхождение, так и душа видит
до того Божественного существа, в котором она живет.
100. Но так как душа имеет свой источник также и из природы, в
природе же есть злое и доброе, а человек в результате греха вверг
себя в природную яростность, так что душа его ежедневно и ежечасно
оскверняется грехами, то и познание души только частично; ибо
природная яростность господствует теперь также и в душе.
101. Дух же Святой не вступает в яростность, но господствует в
источнике души, который в свете Бога, и борется против яростности в
душе.
102. Поэтому душа не может в сей жизни прийти к совершенному
познанию до самого конца, когда свет разлучится с тьмою; и когда
яростность потребится в земле вместе с телом, тогда душа светло и
совершенно будет видеть в Боге, Отце своем. Но когда душа бывает
возжжена Святым Духом, она ликует в теле, словно восходит великий
пожар, так что сердце и почки трепещут от радости: однако не к
великому и глубокому познанию в Боге, Отце своем, приходит тогда
тотчас душа, но лишь любовь к Богу, Отцу ее, ликует так в огне
Святого Духа.
103. Познание же Бога сеется в этом огне Святого Духа и сначала
бывает мало, «подобно зерну горчичному», по сравнению Христову
(Матф. 13, 31), потом же вырастает, и становится большим, как
дерево, и разрастается в Боге, Творце своем: подобно тому как
капелька воды не очень может двигаться в великом море, но если
вольется в него большой поток, то он может сделать уже несколько
больше.
104. Но все прошедшее, настоящее и будущее, равно как ширь, глубь и
высь, близкое и далекое, в Боге — как единая вещь, единое
постижение; и святая душа человека также видит таковое, но в мире
сем лишь частично. Часто также оно ускользает от нее, так что она
ничего не видит; ибо диавол жестоко наступает на нее в яростном
источнике, который в душе, и часто заслоняет благородное горчичное
зернышко: потому человек должен всегда быть в борьбе.
105. Таким вот образом, в таком познании духа, хочу я писать в этой
книге о Боге, Отце нашем, в котором все и который сам есть все; хочу
сказать о том, как все стало раздельным и тварным и как все течет и
движется во всем дереве жизни.
106. Здесь увидишь ты истинное основание Божества; и как то было до
времен мира; и как сотворены были святые ангелы и из чего; и о
страшном падении Люцифера с его легионами; и из чего возникли небо,
земля, звезды и стихии, равно как металлы и камни в земле, и все
твари; и каково рождение жизни и телесности всех вещей; и что есть
истинное небо, где обитают Бог и Его святые; и что есть гнев Божий и
адский огонь; и как все стало подвержено огню, — словом, что есть
или каково существо всех существ.
107. В первых семи главах говорится совсем просто и понятно в
подобиях о существе Бога и ангелов, чтобы читатель мог со ступени на
ступень прийти наконец к глубокому смыслу и истинному основанию. В
восьмой главе начинается глубина в божественном существе, и так чем
дальше, тем глубже. Иная частность повторяется не раз и описывается
все глубже из-за тугой понятливости читателя, а также и моей
собственной.
108. А что найдешь ты в этой книге недостаточно разъясненным, то
встретишь во второй и третьей выраженным вполне ясно; ибо по вине
нашего повреждения познание наше частично и не сразу бывает
совершенным, хотя эта книга — чудо мира и святая душа ясно уразумеет ее.
109. Сим препоручаю я читателя кроткой и святой любви Божией…

download_mini

История магии в лицах. Агриппа.

Агриппа

Генрих Корнелиус или Агриппа Неттесгеймский родился в городе Неттесгейме близ Кельна в 1486 году. Вошел в историю как оккультист, философ, алхимик, врач, астролог и адвокат, автор классических трудов по теософии. Самым известным его трудом является «Оккультная философия».

Генрих Корнелиус или Агриппа Неттесгеймский родился в городе Неттесгейме близ Кельна в 1486 году. Вошел в историю как оккультист, философ, алхимик, врач, астролог и адвокат, автор классических трудов по теософии. Самым известным его трудом является «Оккультная философия».

Учился в Кельне с 1499 по 1502, где получил степень «magister artium» (Мастера Искусств). Позже обучался в Париже, где и был принят в свой первый оккультный кружок. С этого момента начался его путь странствий и приключений.

В 1508 году он отправился в Испанию, будучи военным. Стал рыцарем в армии императора Священной Римской империи Максимилиана I.

Побывал в Валенсии, на Балеарских островах, в Сардинии, Неаполе, Авиньоне и Лионе.
Преподавал в университете Доле (Бургундия) в 1509 году, читал лекции по «De verbo mirifico» Иоганна Рейхлина, и там же Агриппа написал свое сочинение «De nobilitate et praecellentia foeminae sexus» («О достоинстве и превосходстве женского пола»). В Доле Агриппа стал доктором теологии, но в 1510 году был обвинен в ереси и покинул город.
Покинув Доле, Агриппа отправился в Лондон, где он написал свой труд под названием «Expostulatio super Expositione sua in librum De verbo mirifico» (Opera II, 508-518) в попытке защитить себя от обвинений.

Читать он-лайн "Оккультная философия"
Читать он-лайн «Оккультная философия»

С 1511 по 1518 Агриппа жил в северной Италии, он дважды был вовлечен в конфликт, разгоревшийся между французской и императорской армиями: в первый раз в правление императора Максимилиана, и затем – когда принадлежал к кругу Гульельмо IX Палеолога. В это же время он изучил каббалу.
После Агриппа прожил несколько лет в Павии, где читал лекции в Университете. В это же время он написал «Dialogus De homine» (лат. диалог «О человеке»), который оставался неопубликованным в течение его жизни, и дожил до нашего времени лишь в обрывочном состоянии.

В 1515-м году Агриппа поселился в Казале, где написал свое сочинение «Liber de triplici ratione cognoscendi Deum» («Книга о тройственном пути познания Бога»). В 1516 году он последний раз читал лекции. Это было в Италии в городе Турине.

Побывав при дворе Карла III, Герцога Савойского, Агриппа стал публичным адвокатом в городе Меце. В скором времени был вовлечен в новый скандал.

В 1519 году защищал женщину, обвиняемую в колдовстве, и был вовлечен в конфликт с Инквизицей и вынужден был покинуть Мец.
Агриппа переехал вместе со своей женой и ребенком в Кельн, вскоре его жена заболела и умерла. Он вновь женился несколькими месяцами спустя, уже в Женеве. В 1523 году переехал в Фрибур, где начал работать врачом. В 1524 Агриппа отправился в Лион и поступил на должность врача при Луизе Савойской, королеве французской. Королева заставила его писать астрологические прогнозы, и в конце 1527 года Агриппа покинул Лион.

В это время он плодотворно работал над философскими текстами, написал «De sacramento matrimonii» («О таинстве брака»). В сентябре 1526 года он завершил одну из своих наиважнейших работ — краткую речь «De incertitudine et vanitate scientiarum et artium atque excellentia verbi Dei (лат. «О тщете и ненадежности наук и искусств, а также о превосходстве слова Божия»).
В 1528 году Агриппа поступил в Антверпене на должность советника и историографа при Маргарите Австрийской. Он много писал и в 1529 году опубликовал книгу со своими сочинениями, переизданную в 1532 году. В 1529 году от чумы умерла его жена, а Агриппа, оставшийся в городе, чтобы помогать зараженным людям, был обвинен в незаконной врачебной практике.

С 1530 по 1531 год для Агриппы началось время гонений. Его противники обвиняли его последовательно в иноверии, еретических высказываниях и занятиях черной магией. Часть его работ была запрещена, а в августе 1531 года он попал в долговую тюрьму в Брюсселе.

В том же году была написана первая книга «De occulta philosophia» («Оккультная Философия»), за которую Агриппа был снова обвинен во всех грехах. Выпущенная им статья против охотников на ведьм была уничтожена и до наших дней не дошла.Paracelsus162

В 1533 появилась последняя и полная версия «Оккультной Философии» («De occulta philosphia»), а также его комментарий на «Ars Brevis» Раймонда Луллия. После неудачного третьего брака Агриппа отправился в Лион, где на краткое время был заточен в тюрьму королем Франциском.

 

Он умер в Гренобле в 1535 или 1536 году.

Генрих Корнелий Агриппа «Оккультная философия»

 

Генрих Корнелий Агриппа

 

ОККУЛЬТНАЯ ФИЛОСОФИЯ

1533

 

КНИГА ПЕРВАЯ

СОДЕРЖИТ НАТУРАЛЬНУЮ МАГИЮ

Глава первая

ПЛАН ВСЕЙ РАБОТЫ

 

Существует три вида миров, а именно, элементарный, небесный и интеллектуальный. Каждый низший мир управляется своим высшим и получает его влияние. Архетип и Верховный Творец сообщает свойства своего всемогущества, открываясь нам в ангелах, небесах, звездах, элементах, в животных, растениях, металлах, камнях, сотворив все эти вещи, чтобы мы ими пользовались. Вот почему маги не без основания верят в то, что мы можем естественно проникать (познавать) по тем же ступеням и по каждому из этих миров до мира самого Архетипа — Производителя всех вещей, который есть первопричина, от которого зависят и происходят вещи. Мы можем пользоваться не только теми свойствами, которые присущи наиблагороднейшим вещам, но сверх того еще и привлекать новые. Мы это делаем, когда пытаемся открыть свойства мира элементарного посредством медицины и натуральной философии, используя различные смеси естественных вещей. Небесные свойства они познают через лучи и влияние небесного мира, следуя правилам и дисциплине астрологов и математиков. Наконец, они укрепляют и утверждают все эти вещи некоторыми святыми религиозными церемониями и могуществом различных духов.

Я постараюсь в трех книгах объяснить порядок, манеру, которые нужно использовать во всех этих вещах: первая — содержит натуральную магию; вторая — небесную и третья — церемониальную. Но я не знаю, смогут ли простить ум, столь ограниченный, как мой и человека, который почти не имел литературы, предприняв с такой смелостью работу столь трудную и столь темную. Я не утверждаю, что вера не добавит ничего к тому, что я говорил и скажу впоследствии, и что все это будет одобрено церковью или ассамблеей Верных.

 

Глава вторая

ЧТО ТАКОЕ МАГИЯ? КАКОВЫ ЕЕ ЧАСТИ И КАКИМ ДОЛЖЕН БЫТЬ ТОТ, КТО ЗАНИМАЕТСЯ ЕЮ?

 

Магия есть возможность, имеющая очень большую власть, полная возвышенных тайн и заключающая в себе глубочайшее знание вещей наиболее секретных: их натуры, их силы, их качества, их действия, их различия и их отношения, благодаря чему она производит свои чудесные эффекты, соединяя и применяя различные свойства существ высших и низших; это — подлинная наука, философия наиболее возвышенная и наиболее таинственная. Одним словом, — совершенство и свершение всех естественных наук, т.к. вся правильная философия делится на физику, математику и теологию. Физика нас учит натуре вещей, которые существуют в мире, их причинам, их временам, различиям мест, их свойствам и их состояниям, и с точностью отыскивает их части и все, что служит их улучшению согласно таким стихам:

«Каковы элементы, входящие в состав естественных вещей? Каково действие тепла Земли и Воздуха и как оно происходит? Откуда ведут свое происхождение небеса? Отчего морские отливы и радуга различных цветов? Что придает облакам свойства вызывать громовые раскаты, или откуда исходит молния, падающая сквозь воздух? Какова таинственная причина, которая нас заставляет видеть вспышки в ночи и кометы, и какова та скрытая мощь, которая заставляет содрогаться землю? Отчего происходят золотые и железные месторождения, и это потаенное свойство секретов натуры?»

Физика, которая является спекулятивной наукой о естественных вещах, содержит в себе и включает в себя все три вещи и все то, что говорит Вергилий помимо этого в своих стихах:

«Откуда происходят различные виды людей и зверей, так же как Дождь и Огонь? Откуда землетрясения и почему море повышается и разливается, несмотря на препятствия, которые оно может встретить и затем отступает к своему центру? Что нам дает возможность познавать травы, храбрость и ярость диких зверей, все различные виды плодов, камней и рептилий?»

Что касается математики, то она, очевидно, дает нам возможность познавать природу, протяженную в трех измерениях и дает понимание движения и хода небесных тел, следуя этим стихам:

«Она нам позволяет знать, насколько движение звезд быстро: что заставляет темнеть луну и, что заставляет нас терять свет солнца». И вот что говорит Вергилий: «Почему солнце направляется двенадцатью мировыми знаками, разделенными на определенные части; нужно видеть пути неба и звезд, эклиптики солнца и луны, Плеяды, Гиады и две Медведицы; почему солнце заходит так рано зимой, и откуда такая продолжительность ночей?»

Все это узнают, благодаря математике, потому «математическим мышлением можно предвидеть различные изменения времени, знать сезон посевов, когда нужно лучше открывать навигацию, или выкапывать деревья в лесах».

Теология учит нас, что такое Бог, каковы ангелы, духи, демоны, душа, мысль, религия, таинства, церемонии, храмы, праздники; она толкует о вере, о чудесах, о свойствах слов и фигур, о секретных операциях и таинственных знаках и, как говорит Апулей, она учит нас правилам церемоний, которых религия требует, разрешает или запрещает. Для того, чтобы сделать заключение в немногих словах, — Магия, единственная, включает эти три вида столь могучих наук в своих чудесах, соединяет их воедино и вводит в практику.

В этом смысле древние чтили ее как наиболее возвышенную и наиболее достойную их поклонения.

Ее применяли авторы самые знаменитые, главные среди которых, — Замолксис и Зороастр, — так сильно выделяются, что многие из изобретателей этой науки: Аббарис, Гиперборей, Дамжерон, Эвдокс, Гермипп следовали по их стопам, а другие прославленные авторы, как Трисмегист Меркурий, Порфирий, Ямвлих, Плотин, Апполоний Тианский и Осфаней очень хорошо писали об этой науке. Кроме того, Пифагор, Эмпедокл, Демокрит, Платон и многие из наиболее значительных философов делали большие путешествия, чтобы ее изучить и, возвратившись, подчеркивали свое уважение к ней и держали ее в большом секрете. Известно, что Пифагор и Платон ездили в святилища Мемфиса, чтобы ее изучать, и что они проехали почти всю Сирию, весь Египет, Иудею, школы Халдеев, чтобы не быть в неведении относительно великих и таинственных принципов магии, и чтобы овладеть этой божественной наукой.

Итак, нужно, чтобы те, кто хотят постараться изучить эту науку, в совершенстве владели физикой, которая объясняет качества вещей, и в которой находятся секретные свойства любого существа; чтобы они хорошо знали математику, познающую звезды, их аспекты и их виды, т.к. от них зависит свойство и способность любой вещи, и чтобы они хорошо слушали теологию, благодаря которой познают нематериальные субстанции, которые распределяют и управляют вещами, чтобы обладать возможностью понимать Магию, т.к. не может быть никакой совершенной работы в магии, ни даже настоящей магии, которая не заключала бы в себе всех трех этих способностей.

 

Глава третья

О ЧЕТЫРЕХ ЭЛЕМЕНТАХ, ИХ КАЧЕСТВАХ, КОМПОЗИЦИИ И СМЕСИ

 

Существуют четыре элемента, которые составляют главные основы всех телесных вещей: Огонь, Вода, Земля и Воздух, из которых все вещи образовались не способом собирания вместе, но посредством трансмутации и объединения, и к которым они возвращаются, когда разлагаются. Итак, не существует никаких чувственных элементов, которые были бы чистыми, но они более или менее смешаны и способны к трансформации друг в друга так, что земля, обращаясь в грязь и растворяясь, изменяется в воду, а огрубевая и сгущаясь, она изменяется в землю, а затем, испаряясь, благодаря жару, она изменяется в воздух, и этот воздух, будучи очень нагретым, меняется в землю, или в камень.

Платон полагает, что земля совершенно трансмутабельна, и что другие элементы трансмутабельны в ней и взаимно друг в друга. Земля, однако, отделяется от элементов более тонких без трансмутации, но будучи растворенной или смешанной с тем, что ее заставляет раствориться, она принимает свою первоначальную форму.

Итак, каждый элемент имеет два специфических качества, из которых первое присуще ему и неотделимо от него, а другое, как среднее между двумя, подходит к следующему элементу; так огонь — тепел и сух, земля — суха и холодна, вода — холодна и влажна, воздух влажен и тепел; и благодаря двум противоположным качествам элементы противоречат друг другу, как огонь и вода, земля и воздух.

Элементы имеют еще другой вид противоположности друг другу; так некоторые из них весомы, как земля и вода, а другие легки, как воздух и огонь; вот почему стоики называют первые — пассивными, а последние — активными. Кроме того, сам Платон, следуя новому различию, дает три качества каждому элементу, признавая у огня свет или проникновенность, разреженность и подвижность. А у земли — темноту, густоту, плотность и неподвижность. Но другие элементы занимают в них эти качества так, что воздух берет два качества у огня — разреженность и подвижность и одно — у земли, а именно — темноту; в противоположность этому, вода берет два качества у земли — темноту и плотность и одно у огня, а именно — подвижность; но огонь в два раза разреженнее, чем воздух, в три раза более подвижен и в четыре раза более активен; воздух в два раза активнее воды, в три раза более разрежен и в четыре раза более подвижен. Затем — вода в два раза активнее земли, в три раза разреженнее и в четыре раза подвижнее.

Таким образом, огонь в тех же отношениях с воздухом, в каких воздух с водой, а вода с землей и взаимно — земля с водой, вода с воздухом, и, наконец, воздух с огнем. И это есть принципы и начало всех тел, их состава, их свойств и их чудесных действий. Таким образом, как только кто-либо познает свойства элементов и их смесей, он сможет легко оперировать чудесными и удивительными вещами и в совершенстве заниматься натуральной магией.

 

Глава четвертая

О ТРЕХ РАЗЛИЧНЫХ СПОСОБАХ РАССМОТРЕНИЯ ЭЛЕМЕНТОВ

 

Итак, есть четыре элемента, о которых мы говорили и о которых нужно иметь полное знание, чтобы оперировать чем-либо из них в магии. Каждый из этих элементов имеет по три разных качества, составляя с числом четыре число двенадцать, и проходя через число семь к числу десять, достигают этой высшей единицы, от которой зависят все чудесные качества и действия.

Элементы первого порядка есть те, которые чисты, вовсе не сложны, не меняются и не подвергаются никакому смешению, не подвергаются порче и вовсе не от них, но благодаря им все качества естественных вещей обращаются к действиям. Их качества невозможно объяснить, т.к. они могут все во всех существах; и тот, кто их не знает, не может прийти к оперированию какими-либо чудесными эффектами.

Элементы второго порядка являются составными, различными и нечистыми, но их можно, однако, довести посредством искусства до их чистой простоты, которая, будучи приобретена, является способностью, дающей совершенство всему во всех вещах даже при операциях природой наиболее тайных; и это — фундамент всей натуральной магии.

Элементы третьего порядка не являются элементами в принципе и самими по себе, но составленными различными, имеющими много видов качеств, и могут взаимно изменяться один в другой; они являются средством безошибочным, и поэтому они называются средней природой, или душой средней природы. Существует немного людей, которые слышали бы о их глубоких тайнах. Это от них зависит совершенство любого эффекта посредством некоторых порядков, некоторых чисел и степеней. Они чудесны во всех естественных, небесных и сверхнебесных вещах и полны тайн, которыми оперируют в натуральной и божественной магии. Благодаря им осуществляются связывания, растворения и трансмутации всех вещей, и достигают знания и предсказания будущего при инвокации добродетельных духов и при истреблении демонов.

Никто однако не должен представлять себе, что он сможет что-либо сделать в секретных науках магии и природы без этих трех видов элементов и без хорошего знания их. Но всякий, кто научится доводить их природу, качество и мощь в числе, степени и порядке, он достигнет без труда совершенного знания вещей естественных и небесных секретов.

 

Глава пятая

О ЧУДЕСНОЙ ПРИРОДЕ ОГНЯ И ЗЕМЛИ

 

Для операций со всякого рода чудесными эффектами, Гермес говорит, что достаточно огня и земли: одна пассивна, а другой активен. Огонь, говорит Дионисий, проявляется явственно во всех вещах, а будучи удаленными, он дает свет всем вещам и, тем не менее, он во всей своей совокупности потаен и ненавистен, когда он существует сам по себе без смеси с материей, на которой он проявляет свое действие. Он огромен и невидим, располагающий сам собой в своих действиях, подвижный, сообщающийся некоторым образом со всем тем, что приближается к нему; он обновляет силы и сохраняет природу, он остается непостижимым благодаря разным вспышкам, которые его окружают и которыми он покрыт; он светел, делим, поднимаясь и неся себя вверх остриями, поднявшийся без какой-либо убыли, всегда двигаясь, он постигает другие элементы, будучи непостижимым, нуждаясь только в возрастании самого себя и проявляя свое величие на объектах, с которыми он сообщается; он активен, могуч, присутствуя невидимо во всех вещах, он хочет быть незаметным, внезапно уменьшая материю, как бы в свойственной естественному порядку; неосязаемый, неубывающий, хотя щедро сообщается по любому поводу.

Огонь, говорит Плиний, есть часть естественных вещей, которая огромна и бесконечно активна, и о которой трудно сказать более: или она изобильна в произведении или могуча в разрушении. Огонь есть особый вид, повсюду проникающий, как говорят пифагорейцы, расширяющийся вверх к небу, освещающий, но снижающий внизу тьму, и умерщвляющий, сохраняя в центре часть каждого из этих свойств. Огонь, единственный, различно действует в своих связях и различно распределяется в разных вещах, как это сказал Клеант у Цицерона. Огонь, которым мы пользуемся, есть огонь, который находится во всех существах; он есть в камнях, т.к. ударом стали его заставляют оттуда выйти; в земле, которая дымиться, когда ее раскапывают; в воде, т.к. он нагревает источники и колодцы; в воздухе, которые мы часто видим нагретым. Наконец, все животные и все, что имеет жизнь, и растения, питаются жаром и все, что живет, живет только огнем, который в себе заключает.

Свойства огня внизу — пылкость, которая потребляет все и темнота, которая все делает стерильным: но огонь небесный и светлый гонит духов тьмы, то что делает также и наш огонь, имея сходство и доступ к этому высшему свету, который говорит: «Я есмь свет мира, который есть подлинный огонь, отец света», — от которого мы получили все добрые вещи, который разлит блеском своего огня и который-сообщается прежде всего солнцем и небесными телами, вливая свою способность и свойства, благодаря посредствующим инструментам в наш огонь. Так же как духи тьмы более сильны в темноте, так же и духи добра, которые есть Ангелы света, становятся более сильными не только благодаря свету божественному, солнечному и небесному, но и благодаря огню, который есть у нас. По этим соображениям первые авторы религий и церемоний действовали только после того, как будут зажжены свечи (вот почему Пифагор говорит, что вовсе не следует говорить о Боге, не имея света); и вот почему они хотели, чтобы держали свечи и огонь около мертвых тел, чтобы прогнать злых духов; и они утверждали, что их можно удалить и заставить отступить в землю только благодаря таинственным церемониям. И сам Всемогущий хотел в Ветхом Завете, чтобы все жертвы, которые Ему совершают, передавались ему через огонь, который бы он все время горел на алтаре; то же делали обычно весталки у римлян, они его сохраняли и следили за ним постоянно.

Но база и фундамент всех элементов — земля, т.к. она есть объект, повод и восприемник всех лучей и всех небесных влияний. Она заключает семена всех вещей и содержит все семенные свойства, потому ее называют вегетативной и минеральной, т.к. став плодородной, благодаря другим элементам и небесам, она способна сама рождать все вещи. Она восприимчива и плодородна всеми силами плодородия, и как первая мать способна быстро размножать и давать без конца рождение и бесконечный рост всех вещей, — итак, она есть центр, фундамент и мать всего. Даже если вы лишите ее натуральных секретов, очистите и утончите ее, как только она немного освежится или будет выставлена на воздух, она тотчас становится плодовитой и плодородной благодаря свойствам небесных тел и сама собой производит растения, червей, животных, камни и металлы. Она в себе заключает очень мощные секреты, будучи очищенной огнем, который ее заставляет вернуться к своей древней простоте и чистоте. Она есть первая материя нашего творения и подлинное лекарство нашей реставрации и консервации.

 

Глава шестая

О ЧУДЕСНОЙ ПРИРОДЕ ВОДЫ, ВОЗДУХА И ВЕТРОВ

 

Два других элемента, а именно вода и воздух, не менее могущественны, и природа не прекращает благодаря им делать замечательные эффекты, т.к. вода настолько абсолютно необходима, что никакое животное не может без нее жить, никакая трава и растение не могут производить, если вода их не увлажняет; семенные свойства всех вещей находятся в ней, начиная с животных, семя которых, очевидно, водянисто. Хотя их семена и земленисты, если их не оросит вода, они не сумеют прорасти: пусть это совершается от впитывания влаги земли, росы или дождя, или от воды, которую специально поливают. Так Моисей описывал землю и воду как единственно способных произвести душу живую. Но воде он приписывал двойную продукцию, а именно — рыб и птиц, которые летают в воздухе над землей. Писание отмечает еще, что вода участвует в произведении и происхождении земли, говоря почему не произрастали деревья и растения. Это потому, что Бог еще не изливал дождь на землю. Могущество этого элемента столь велико, что невозможно духовно возродиться без воды, так сам Иисус Христос свидетельствовал это. В религии ее эффекты также очень велики в искуплении и очищении и она не менее необходима, чем огонь, она полезна для целой бесконечности вещей, и ею пользуются разно, и благодаря ей живет все, что есть в природе, имея силу рождать, питать, растить и увеличивать все вещи, которые видим в мире. Поэтому Фалес Милетский и Гесиод ее поставили принципом всех вещей и назвали самой древней и самой могущественной из всех элементов, потому что она командует другими. Как говорит Плиний, вода поглощает землю, погашает огонь, поднимается в воздух и, достигнув облаков, становится хозяйкой неба, а падая оттуда, она питает все, что производит земля. Плиний и многие другие историки описывают бесконечное количество чудес от воды. Овидий также упоминает о могуществе и чудесных свойствах ее, когда говорит: «Отчего происходит, что вода потока Аммона является ледяной среди дня, а утром и вечером теплой? Говорят, что воды afhomas, приблизившись, мечут огонь на дрова, когда больше не видно луны. Есть поток, который делает внутренности твердыми, как камень, когда пьют его воду, и который придает мрамороподобную твердость вещам, которые к нему прикасаются. Есть воды на берегах Crufhiens у Сибарийцев, которые делают волосы цвета амбры и золота и, что самое удивительное, когда их пьют, они могут изменить не только тело, но даже и ум. Кто не слышал о водах Sulmas и озерах Эфиопии? Если кто-либо пил из них, то он становится разъяренным или впадает во внезапную дремоту. Если кто-либо пил воду из источника Клинор, испытывает отвращение к вину и не хочет пить ничего, кроме чистой воды. Но поток Линцесты имеет совершенно другое действие, т.к. если кто-либо пил мало вина, то шатается больше, чем если бы кто-либо пил много вина, даже чистого. В Аркадии существует озеро, которое древние называли Феней, с водой которого нужно быть осторожным, т.к. если ее пьют ночью, она причиняет боль, а если пьют днем, то не причиняет никакой боли». Помимо того Иосиф сообщает о замечательной природе одного потока между Арсе и Раране, городами Сирии, который выходит их берегов по воскресеньям и высыхает во время шести остальных дней недели, видимо потому, что ключи закрываются, а потом возвращаются к прежнему изобилию вод на седьмой день, благодаря тайным влияниям природы; вот почему жители этой местности дали ему имя — «река Субботы», т.к. иудеи празднуют седьмой день недели. И Писание дает упоминание бассейна в Иерусалиме, в котором первый сходящий в него, после того, как Ангел замутит воду, вылечиться от любого вида болезни. Есть еще описание, что в Ионии, около селения Гераклея, на берегу реки Киферон был источник, посвященный нимфам, из которого каждый больной, окунувшийся в него, выходил совершенно здоровым. Павзаний рассказывает, что в горе Ликее в Аркадии есть источник, названный Агрия, куда шел жрец Юпитера после жертвоприношения, держа в руке дубовую ветвь, которую он окунал в воду источника во время сильной засухи, и в то время, когда он набалтывал воду, оттуда выходили испарения, поднимаясь в воздух, образуя облака, которые покрывали все небо и превращались затем в обильный дождь, который поил всю землю. Среди многих других авторов Руфус, врач из Эфеса, замечательно описывает захватывающие вещи о чудесах воды.

Мне остается сказать о воздухе: — жизненный дух, который проникает во все существа, делая их живучими и живыми, связывая, приводя в движение и наполняя все. Вот почему еврейские ученые вовсе не помещают его среди элементов, но рассматривают его как посредника и связь различных существ; и как духа, укрепляющего все побуждения природы, т.к. он первый воспринимает все влияние небесных тел и сообщает их каждому из других элементов и смесям, он получает от них и удерживает как божественное зеркало отпечатки всех вещей, как натуральных, так и Божественных, так же, как слова и речь, и неся их с собой по мере того, как он входит в тела людей и животных, снабжая их материалами снов, предвидения и других чудес.

Потому происходит, как говорят те, кто проходят в том месте, где был убит человек или находится свежезахороненное тело, переживают страхи и испуг, т.к. воздух в таких местах полон картинами этого убийства, с которыми прохожие тоже соприкасаются, т.к. воздух их наполняет теми же картинами и волнует их, отчего и формируется страх, т.к. все, что действует быстро и создает тонкое впечатление, волнует природу. Вот почему многие философы считали, что воздух есть причина снов и других впечатлений души, благодаря распространению картин или подобий, что исходят от предметов и слов, которые массами проходят в воздухе, пока не достигнут чувств или, в конечном итоге, воображения и души того, кто их воспринимает. Восприняв сначала кожей, подготовившей его к восприятию, хотя виды вещей несомы своей собственной природой или сами собой к чувствам людей и животных, они, тем не менее, могут приобрести некоторые отпечатки от неба, когда находятся в воздухе, а различные их сюжеты чувствуются одни больше, другие меньше, следуя своему предрасположению в момент подачи картин воображения. И, таким образом, человек может естественно и без какого-либо суеверия, без помощи какого-либо духа, сообщаться мыслью с другим человеком, сколько-нибудь удаленным, т.к. они будут существовать по меньшей мере 24 часа, хотя и нельзя точно указать время. Эту вещь я наблюдал и делал аббат Тритемий. Плотин нам доказывает, а также учит способу, которым вещи духовные, как и телесные, производят некоторые картины (виды) благодаря влиянию тел на тела; они укрепляются в воздухе, проявляются и являются нашему зрению и другим чувствам благодаря свету. Как движение мы видим, когда дует полуденный ветер, как воздух конденсируется в маленькие облака, в которых отражаются как в зеркале очень удаленные замки, горы, лошади, люди и другие вещи, которые, по мере того, как облака проходят дальше, развеиваются; и, как показал Аристотель в работе «О метеорах», радуга формируется в воздушном облаке как в зеркале. И Альберт говорит, что изображения тел могут легко формироваться в воздухе, который влажен, тем же способом, как изображения вещей в зеркалах. И Аристотель рассказывает, что с одним человеком из-за слабого зрения бывало так, что близко расположенный воздух служил ему зеркалом и обозреваемый им район отражался в этом зеркале так, что он не мог разобраться и считал, что его тень идет перед ним, видя голову идущей в направлении, куда он шел. Тем же способом получаются все виды очень удаленных картин в воздухе, чего хотят добиться с помощью некоторых зеркал, чтобы невежды, стоящие в стороне от них, верили, что видят фигуры демонов и духов, хотя последние всего лишь похожая картина, лишенная всякой жизни. Известно, что в темном месте, где есть маленькое отверстие, которое можно пробить для попадания лучей солнца, помещая к этому отверстию белую бумагу или гладкое зеркало, видят на этой бумаге все, что солнце освещает и что совершается снаружи.

Существует еще более замечательное чудо, когда кто-либо, написав портреты или несколько слов, выставляют их ночью определенным способом в хорошую погоду при полнолунии, а кто-либо другой, поставленный об этом в известность, может их видеть и читать в окружности или в круге луны картины, поднявшиеся и размножающиеся в воздухе; это очень полезно, чтобы сообщать новости из осажденных городов и мест. Это секрет, который прежде практиковал Пифагор и, который даже сегодня знают несколько лиц, как мне это известно. Итак, все эти вещи и большое количество других, более значительных, основано на природе воздуха, и выводят их принципы из математики и оптики, и эти виды отражаются в зрении так же, как посредством эха отражается звук.

Но есть еще и другие, более специфичные секреты, благодаря которым человек может слышать то, что говорит другой даже на ухо или потаенно, или как-то по-особому другому лицу. Из воздуха еще происходят ветры, которые есть широко взволнованный и возбужденный воздух.

Существуют четыре главных ветра, которые дуют с четырех сторон света; а именно, — Нот, — со стороны юга, Борей — с севера, Зефир — с запада, и Аполеот или Эрус — с востока, о которых так сказано в этих двух стихах Понатануса:

«Нот — южный ветер, туманный и влажный, который св. Иероним называет извергающим дождь».

Овидий его описывает так: «Ветер Нот летает на крыльях влажных, закрывая лицо страшной темнотой, подобной смоле; его тяжелая борода низвергает воду по белым волосам; облака останавливается у его на лбу; его крылья и грудь отвратительны от воды».

Но Борей, в противоположность Ноту, — ветер Севера, сильный и шумный, он гонит облака, возвращая воздуху покой, и морозит воду. Овидий так заставляет его говорить о себе самом: «Я имею силу гнать и содрогать печальные облака и подчинять их моим приказам. Я опрокидываю деревья, я делаю твердыми пары, и я посылаю их на землю градом; я все тот же, когда я встречаю другие ветры под сводом небес (т.к. там моя полнота), я опускаюсь с такой силой, что воздух, который я встречаю среди наших ударов трещит и выскакивает вспышками из-под свода облаков. Это я, войдя и сдавливая глубину земных пещер, тревожу манов и заставляю дрожать землю».

Зефир, который также называется Фавониус, — ветер очень легкий, который дует с запада; он нежен, холоден и влажен, смягчает суровость зим, производя все травы и цветы.

Эрус, в противоположность ему, называющийся еще Субсолер и Аполеот, есть ветер с востока; он очень быстро пожирает влажный туман. Таковы четыре ветра: первый с востока, второй с запада, третий с севера, четвертый с юга.

 

Глава седьмая

О РОДАХ СМЕШЕНИЙ, ОБ ОТНОШЕНИИ, КОТОРОЕ ОНИ ИМЕЮТ С ЭЛЕМЕНТАМИ, И ОБ ОТНОШЕНИЯХ САМИХ ЭЛЕМЕНТОВ К ДУШЕ ЧУВСТВАМ И НРАВАМ.

 

После четырех простых элементов сразу же следуют четыре рода совершенно смешанных, каковыми являются камни, металлы, растения и животные. Хотя все элементы служат для составления каждого из них, но каждая смесь, тем не менее, следует одному особому элементу и больше придерживается его свойств; так все камни происходят от земли, т.к. они тяжелы и стремятся вниз, и сухость столь сильно доминирует в них, что невозможно сделать их жидкими. Металлы водянисты и плавятся, как это признают физики, и, в свете экспериментов химиков, металлы производят воду густую и клейкую, или ртуть, которая тоже водяниста. Растения имеют такое отношение к воздуху, что могут расти или созревать в воздухе, так же, как все животные извлекают силу из огня, а свое происхождение с неба, и огонь им столь естественен, что без него они не могут жить. Наконец, каждый из этих родов отличается степенями элементарности; так говорят, что среди камней темные и наиболее тяжелые происходят от воды, как хрусталь, берилл и жемчуга в раковинах, а те, которые плавают в воде, смешаны с воздухом и губчаты, как камень пемзы и тура. Есть и такие, которые смешаны с огнем, как стекло и огненный камень. Также среди металлов есть такие, которые смешаны с землей, а именно свинец и серебро; другие с водой, как ртуть; с воздухом — медь и олово; и с огнем — золото и железо.

Так в растениях корни содержат землю благодаря их плотности, а листья — воду благодаря соку, цветы — воздух благодаря их нежности, семена — огонь благодаря их духу произведения. Помимо этого есть такие, которые теплы, другие холодны, третьи — влажны, а четвертые — сухи, и которые ведут свои имена от свойств элементов. Среди животных есть такие, в которых также доминирует земля, и которые находятся внутри земли, как черви, кроты и многие ползающие животные; другие — сформированы водой, как рыбы; в третьих — доминирует воздух, и они не могут жить вне воздуха; в четвертых доминирует огонь, как в саламандрах и кузнечиках, и в других имеется жар огня, как в голубях, страусах и зверях, которых называет мудрец, которые испускают огромный жар. Кроме того, в животных кости имеют отношение к земле, плоть — к воздуху, жизненный дух к огню, а к воде — соки, которые находятся также в элементах как огонь — кровь, как воздух — слизь, как вода — черная желчь. Наконец, в душе, следуя пониманию св. Августина, — решительность в нем — как огонь, разум — как воздух, воображение — как вода и чувство — как земля. Этот порядок находится даже в чувствах: так чувство зрения участвует в огне, действительно оно действует только благодаря огню и свету; чувство слуха — в воздухе, так как звук есть только биение воздуха; а обоняние и вкус считаются водой, без влажности которой нет ни вкуса, ни запаха. Наконец, осязание полностью землисто и касается тел наиболее плотных. Эта аналогия находится в операциях человека, т.к. движение замедленное и солидное содержит землю; страх и медлительность с ленью имеют отношение к воде; нрав — веселый и приятный — к воздуху, а натура безжалостная и гневная подобна огню. Элементам принадлежит первое место во всех существах, они образуют все составы и свойства, и качество существ связаны с ними.

 

Глава восьмая

О ТОМ, КАКИМ ОБРАЗОМ ЭЛЕМЕНТЫ НАХОДЯТСЯ В НЕБЕСАХ, В ЗВЕЗДАХ, В ДУХАХ, В АНГЕЛАХ И В САМОМ БОГЕ

 

По общему мнению платоников, все вещи, находящиеся в создателе мира, присутствуют в мире телесном с той лишь разницей, что здесь они существуют другим способом, а именно, следуя природе подчинения, принимающей влияние и отпечатки. Так из элементов состоят не только все вещи здесь внизу, но и сами небеса, звезды, духи, ангелы и сам Бог, который есть творец и создатель всех вещей. В низшем мире элементы встречаются в грубой и материальной форме, в то время, как в небесах они существуют в своей естественной и совершенной форме. Так, все там находится в своей совершенной чистоте; прочность земли без грубости и без материальности; подвижности воздуха без густоты и примеси, жар огня без жгучести, сверкающий и животворящий. Среди планет Марс и Солнце принадлежат огню, Юпитер и Венера — воздуху, Сатурн и Меркурий — воде, а те, которые живут на восьмом небе, принадлежат земле так же, как Луна, о которой многие думают, что она состоит из воды, т.к. она притягивает воды с неба и с земли, и которыми она связана с нами, будучи ими наполнена благодаря своей близости. Среди созвездий также есть такие, в которых доминирует огонь, в других — воздух; в третьих — вода; в четвертых — земля; таким образом элементы управляют небесами, распределяя в них все четыре своих качества, следуя трем своим различным порядкам, принципу, способу и цели каждого элемента. Так созвездие Овна берет у огня свой принцип, Лев — свой прогресс и свой рост, а Стрелец — свою цель. Телец привлекает от земли свой принцип, Дева — свой прогресс, а Козерог — свою цель. Близнецы берут принцип у воздуха, Весы — прогресс, а Водолей — цель. Рак берет принцип у воды, Скорпион — прогресс, а Рыбы — цель. Элементы же формируют и составляют благодаря их смеси, все тела с планетами и знаками Зодиака, так же и духов, т.к. одни похожи на огонь, другие — на землю, третьи — на воздух, четвертые — на воду. Вот почему говорят также, что четыре потока преисподней принадлежат — Флеготон — огню, Коцит — воздуху, Стикс — воде и Ахеронт — земле.

В писании виден огонь, который терпят осужденные, огонь вечный, которому осуждены те, кто прокляты. Апокалипсис упоминает об огненном пруде, а Бытие говорит о проклятых, что Бог поразил их испорченным воздухом; Иов говорит — «они перейдут от снежных вод к чрезвычайному жару» и еще, что «есть земля мрака и несчастий, покрытая темнотой смерти». Наконец, элементы находятся также во всем, что есть небесного: в ангелах и блаженных духах, т.к. в них встречаются прочность эссенции и сила земли (т.к. они являются прочным седалищем Творца), милосердие и любовь, которые считают свойством воды. Автор псалма называет их водами, когда он сказал Богу, говоря о небесах: «Вы, который управляете водами, которые поверх вод, т.к. в них воздух тонкого духа и любовь огня, которая сияет», — вот почему святое Писание их называет «крыльями ветров», а псалмист делает на них указание в другом месте, говоря: «Вы, которые даете ангелам ваши мысли, а вашим министрам силу пылающего огня».

В чине ангелов есть также те, которые берут у огня свойства и силу, каковы Серафимы; Херувимы — у земли; Престолы и Архангелы — у воды; Господства и Начала — у воздуха; не касается ли также Создателя мира то, что земля открылась и родила Спасителя; и не называют ли его в том же Святом Писании источником живой воды, очищающей и перерождающей, дыханием жизни. Моисей и св. Павел не говорят ли они, что он есть огонь пожирающий? Всякий не может не согласиться, что элементы находятся повсюду и во всех вещах различным образом; прежде всего во всех вещах, которые заключены в этом низшем мире, но они здесь нечисты и грубы, а в вещах небесных они более чисты и более отчетливы, а живущие в том, что выше небес, превосходны, блаженны и совершенны во всем и во всех отношениях. Элементы есть даже в Создателе мира, в идеях, во всем том, что происходит в духах, в силах, в небесных добродетелях и во всем том, что есть здесь внизу в грубых и несовершенных формах, силуэтах.

 

Глава девятая

КАК СВОЙСТВА ВЕЩЕЙ ЕСТЕСТВЕННЫХ РОЖДАЮТСЯ ИЗ ЭЛЕМЕНТОВ

 

Некоторые из свойств естественных являются чисто элементарными, Как-то нагревать, увлажнять, сушить и называются первичными действиями или качествами последующего действия, т.к. одни эти качества и благодаря самим себе меняют всю субстанцию всех вещей, что никакое другое качество сделать не может. Другие качества находятся в вещах И происходят из элементов, которые их составляют; последние качества Простираются дальше и имеют нечто большее, чем их первые качества, например как умерщвлять, переваривать, растворять, или качества смягчающие, разъединяющие, жгущие, вызывающие аппетит, испаряющие, причиняющие комфорт, утончающие, соединяющие, сжимающие, расширяющие и многие другие. Т.к. всякое элементарное качество должно сделать в смешении много действий, оно не делает их одно; и эти действия называются вторичными качествами, т.к. они следуют природе и пропорции смеси первых качеств так, как это широко трактуется в книгах по медицине; наподобие того, как изменение, которое происходит в материальной субстанции, до известного пункта есть действие естественного мира, таково же отвердевание, которое есть действие холода, а также замораживание и другие. А иногда эти действия совершаются в определенном органе, подобные тем, которые производят мочу, молоко или регулы у женщин, и эти качества называются третичными, вытекающими из вторичных, также как вторичные вытекают из первичных; вот почему есть много болезней, которые проистекают из этих первичных, вторичных и третичных качеств, и которые благодаря нам лечатся.

Есть также вещи, которые восхищают и которые созданы искусственно, как например, огонь, жгущий воду, который называется греческим огнем, разные составы которого нам сообщает Аристотель в специальном трактате, посвященном этому. Еще делают таким образом огонь, который гасит масло и который разжигает холодная вода, когда она падает в виде росы; и этот огонь разжигается дождем, ветром или солнцем и становится огнем, который называется пылающая вода; изготовление которой весьма известно, и которая не потребляет ничего, кроме себя самой; делают еще огни, которые вовсе не гаснут, несгораемые масла, вечные лампы, которые нельзя погасить ни ветром, ни водой, что кажется совершенно невероятным, если не видеть ту знаменитую лампу, освещавшую прежде храм Венеры, в которой горел камень Арбестес, который будучи раз зажжен, не мог быть погашен. В противоположность этому приготовляли дрова или другие горючие вещи таким образом, что огонь с ними ничего не мог сделать; а еще делали платья способом, благодаря которому можно было нести в руках горячее железо или поместить руку в расплавленной металл, или самому целиком войти в огонь, не чувствую никакой боли, и многие другие подобные вещи. Существует сорт льна, который Плиний называет асбестом, который никакой огонь не может сжечь, о чем Анаксилай говорит, что дерево, обернутое им, можно резать, не производя никакого шума.

 

Глава десятая

ОБ ОККУЛЬТНЫХ СВОЙСТВАХ ВЕЩЕЙ

 

Помимо всего этого есть другие свойства в вещах, которые не принадлежат никому из элементов, как например, препятствовать действию яда, изгонять нарывы, притягивать железо или какие-либо иные; и эти свойства являются следствием вида и формы вещей, совершая в малых количествах отнюдь не малые эффекты, что не присуще качеству элемента, т.к. эти свойства, будучи более определенными, могут совершать большие эффекты в малейших количествах материи; в противоположность этому, качество элементарное, чтобы действовать много, требует много материи. Итак, оккультные свойства называются так потому, что их принципы отнюдь не явны, и поэтому человеческий ум не может в них проникнуть. Вот почему только философы смогли приобрести их частичное познание, скорее благодаря длительному опыту, чем природному уму; например, мясо переваривается в нашем желудке благодаря теплоте, которую мы знаем, а трансформируется оно благодаря некоторому оккультному свойству, которого мы не знаем, но отнюдь не теплотой, потому что оно трансформируется так скорее огнем, чем в желудке. Также есть в вещах качества элементарные, известные нам, и свойства определенные, которые у них естественны и родились с ними, которые нас восхищают и которые нас удивляют, не быв известными нам, и которые мы видели мало или вовсе не видели, пример мы имеем в Фениксе, являющейся птицей, которая возрождается сама Собой, как об этом говорит Овидий: «Есть птица, называемая ассирийцами Феникс, которая производит саму себя…» И дальше он говорит: «Египтяне собираются, чтобы с восхищением наблюдать чудесную вещь и совершают затем свои празднества перед этой уникальной птицей».

Matres заставил чрезвычайно восхититься греков и римлян сказав, что он выкормил дикое животное, которое пожирало само себя, и люди стараются еще сегодня узнать, что это было за животное у Matres. Кто не удивиться, узнав, что были рыбы, погружающиеся в землю, о которых упоминает Аристотель, Теофраст и историк Полибий, и о том, Что Павсаний нам оставил упоминание о некоторых камнях, которые Пели, — столько действий совершают оккультные свойства. Также и Страус, о котором говорят, что его желудок не портится совсем от горячего железа, переваривает холодное железо, и даже еще более твердое для питания своего тела. Также и маленькая рыбка, называемая Ошина, останавливает порывы ветра и укрощает ярость моря, какого бы вида и силы не были бы бури и каким бы количеством парусов не пользовались суда, как только она их увидит, то заставляет оставаться также без движения. Так же и саламандры, и те маленькие животные, которых называют пиросты, живут в огне, хотя они кажутся самопотребляющими, ничто не мешает им сохраняться. Существует также некий растительный клей (камедь), которым, говорят, амазонки натирали свое оружие, предохранявший его от порчи и повреждения железом и огнем, и которым, говорят, еще Александр Великий натирал Каспийские бронзовые ворота. Еще есть описание, что Ноев ковчег, построенный столько тысячелетий назад сохраняющийся еще в горах Армении, был построен с этим растительным клеем. Существует много других чудес того же сорта, которые почти вовсе невероятны, но, тем не менее, известных даже из опыта; так древние историки упоминают сатиров, — животных, фигура которых была наполовину человеческая, наполовину звериная и, тем не менее, разумных, о которых св. Иероним даже говорит, что один из них говорил однажды св.Антонию Гермиту, осуждая ошибку язычников, поклоняющихся животным и прося его помолиться Богу за него.

 

Глава одиннадцатая

КАКИМ ОБРАЗОМ ВЛИВАЮТСЯ ОККУЛЬТНЫЕ СВОЙСТВА В КАЧЕСТВА ВЕЩЕЙ ОТ ИДЕЙ ПОСРЕДСТВОМ ДУШИ МИРА, ЛУЧЕЙ, ЗВЕЗД, И О ВЕЩАХ, КОТОРЫЕ БОЛЕЕ ВСЕГО ИМЕЮТ ЭТИ СВОЙСТВА

 

Платоники сообщают, что все вещи здесь внизу получают из идеи от идей высших. Определение идей в принципе состоит в форме, которая выше душ и духов, которая едина, проста, чиста, неизменна, неделима, бестелесна, вечна, и которая является природой всех идей. Они помещают идеи в само добро, так сказать, Бога, и хотят, чтобы они были различными и отличающимися между собой по причине некоторых относительных смыслов, и что все, что есть в мире, неизменно и едино, и что все вещи согласны между собой, чтобы Бог не стал бы различной субстанцией. Они помещают их в разум, так сказать, в Душу Мира посредством форм, абсолютно различных друг от друга в подлинном смысле этого слова. Так что в Боге все идеи являются одной формой, но платоники помещают множество их в Душу Мира и другие духи, как объединенные в одном теле, так и разъединенные; они помещают их, отличающимися по некой причастности и по все большей и большей степени; они помещают их в природу как низшие зародыши форм излившихся идей. Они, наконец, помещают их в материю как тени. Следует добавить, что в Душе Мира есть столько родов зародышей вещей, сколько идей в Божественном Уме, благодаря которым он создал их в небесах, звездах и звездных фигурах, и Он запечатлел их во всех их свойствах. Все свойства и качества низших видов зависят же от этих звезд, этих фигур и от их свойств, так что каждый вид имеет небесную фигуру, которая ему соответствует, откуда проистекает его замечательная сила действовать, каково качество, присущее ему, он получает от своей идеи через зародышевые роды Мировой Души. Так как идеи есть не только причины бытия, но они еще и причины каждого свойства, которое находится в этом виде; то многие философы и говорят, что благодаря определенным свойствам постоянного и устойчивого рода, которые отнюдь не случайны и не побочны, но действенны, сильны и верны, не совершая ничего бесполезного и напрасного, движутся свойства, которые существуют в природе вещей. Эти свойства от действия идей варьируют только по случаю, или по нечистоте и неравенству материи. Из чего платоники сделали поговорку, что свойства небесные влиты в материю, следуя их добрым качествам и подлинной пропорции смеси, которую они там составляют, или ее составу, как говорит Вергилий: «Вещи здесь внизу получают столько силы и свойств небес, сколько материя располагает возможностью принять». Вот почему вещи, которым дано меньше идеи материи, так сказать те, которые получили больше сходства с раздельными телами, имеют свойства большие и более действенные в операциях и похожие на операции идеи раздельных тел. Однако, мы знаем, что положение и начертание небес является причиной всех движущихся свойств, которые находятся в низших видах.

 

Глава двенадцатая

КАК СВОЙСТВА ТОГО ЖЕ ВИДА ВЛИЯЮТ НА РАЗЛИЧНЫХ ИНДИВИДУУМОВ

 

Облик и расположение небесных тел и звезд дают многим индивидуумам особые свойства, такие же чудесные, как и видам; тотчас, как только какой-нибудь индивидуум начнет быть под постоянным гороскопом или какой-либо небесной констелляцией, он отличается с этого момента некоторым особым замечательным свойством действовать, страдать или воспринимать, сверх того, которое он имеет из своей ситуации и от вида, как благодаря влиянию небесных тел, также и благодаря сообщению, подчинению и повиновению материи вещей, которые производятся и рождаются Душой Мира, и которые имеют к ней такое же повиновение, как наши тела нашим душам, т.к. мы чувствуем в себе то, что каждая форма заставляет нас понять. Наши тела движутся посредством усладительных вещей, привязываясь к ним, или от них убегая; часто также и души небесные, когда они воспринимают различные идеи, двигая материю по отношению к этим вещам.

Есть также и в природе много вещей, которые представляются чудесами идеи или образа высших движений; так не только естественные вещи, но даже и искусственные достаточно часто получают отрицательные свойства, и, это происходит особенно тогда, когда душа тела, которая действует, привязывается к тому, кто на нее влияет, и это заставило говорить Авиценну, что все, что делается здесь, прежде находится в движении и идеях звезд и сфер. Таким образом производятся и совершаются во всех различных вещах эффекты различные отличительных склонностей и нравов, не только благодаря отличительным расположениям материи, но посредством разных влияний, которые они получают, и их отличительным формам, не по специфическому отличию, но по отличию присущему и частному. И даже Бог, который есть первопричина всех вещей, распределяет разно свои степени, пребывая все тем же, сообщается с ними и распределяет все их, как ему нравится, и вторичные ангелические и небесные причины сотрудничают с ним, располагая телесную материю и другие вещи, которые им подчинены. Так Бог сообщает всем свойствам посредством Мировой Души, благодаря особой силе идей или образов и духов, которые руководят, делая стечение лучей и аспектов звезд, и с помощью гармоничного и особенного концерта.

 

Глава тринадцатая

ОТКУДА ПРОИСХОДЯТ ОККУЛЬТНЫЕ СВОЙСТВА ВЕЩЕЙ

 

Всем известно, что магнит имеет особое свойство притягивать железо и стоит только к нему поднести алмаз, как это свойство у него исчезает; также амбра и балатиус, натертые и нагретые, поднимают солому; камень асбестус, будучи зажжен, никогда не гаснет или только с трудом. Карбункул (темно-красный рубин) светится в темноте. Азритес усиливает плод женщины или растения. Яшма останавливает кровь. Маленькая рыбка, называемая Ошинес, мешает движению судна и утишает бурю. Сжигание хамелеона через конечности вызывает дожди и громы. Камень гелиотроп суживает зрение окружающих и делает того, кто его носит, невидимым. Камень линкур очищает глаза. Липпар созывает животных. Синохитид заставляет прийти чертей преисподней. Анахитид заставляет явиться небесных духов. Ансит, положенный на спящих и видящих сны людей, заставляет их угадывать будущее. Говорят, в Эфиопии есть трава, которая высушивает пруды и открывает все, что закрыто. В истории видим обычай царей Персии давать своим послам траву Латакс, чтобы не пропустили ничего, где бы они не прошли. Есть еще трава из Спарты или из Тартарии, о которой говорят, что, попробовав ее или положив в рот, можно было затем 12 дней без пищи и воды спокойно существовать; и Апулей говорит, что он узнал от Бога, что есть много видов трав и камней, с помощью которых люди могут постоянно сохранять себе жизнь, но что он не разрешил людям узнать их, т.к. даже когда они живут мало